— Мистика какая-то, — сказал он Сатеру. — Сам не понимаю, как такое могло произойти. Я слышал краем уха, что нечто подобное произошло в Бостоне, но сам сталкиваюсь с подобными вещами впервые.

— Нет здесь никакой мистики, — сказал ему на это Сатер. — Не нужно поминать ни Люцифера, ни инопланетян. Поверьте, это дело человеческих рук. Просто бывают вещи, которые сложно объяснить простым доступным языком... Послушайте, Уитмор. Вы ведь опытный человек. У вас за плечами десятки спецопераций. Но вы не сделали ровным счетом ничего, чтобы хоть как-то изменить явно неблагоприятный ход событий.

— Я вас не понимаю, сэр.

— Вы все прекрасно понимаете. Вы выслеживаете свой контингент, Уитмор, неделями, иногда месяцами. Мало взять одного, двух или даже четверых преступников, важно выявить всю сеть. А в данном случае вы и ваши коллеги из полиции вдруг затеяли нечто грандиозное...

— Я выполнял приказ.

— А если бы вам приказали прыгнуть в огонь? Вы бы тоже подчинились?

— Не понимаю, сэр, в чем заключается моя вина?

— В том, что вы слишком дорожите своей карьерой, чем напоминаете мне целый легион таких людей в спецслужбах, как вы.

Уитмор надел штатский костюм, причесался перед зеркалом и потом наведался в комнату отдыха, чтобы выпить чашку кофе и собраться с мыслями накануне важного для него разговора. Он думал, что никого не застанет, но ошибся: его уже дожидался Слэтцер, один из помощников руководителя Бюро. Сухощавый, лет тридцати пяти, в очках. Их пути в прошлом не раз пересекались, а потому каждый из них неплохо знал подноготную другого.

— Привет, Дэвид, — сказал Уитмор. — Насколько я понимаю, тебя послал Кеннет?

— Да. У него не было пока возможности с тобой переговорить, поэтому он поручил мне кое-что тебе передать... Ты уверен, что это помещение не прослушивается?

— Понятия не имею, — пожал плечами Уитмор. Он подошел к аппарату, нацедил себе кофе, затем взял стул и уселся рядышком с порученцем Кеннета. — Я весь внимание, Дэвид. Но учти, что в запасе у меня не более четверти часа.

Слэтцер придвинулся еще ближе, после чего, понизив голос до полушепота, произнес:

— Босс сказал, чтобы ты был предельно осторожен.

— Я это уже слышал.

— Твою судьбу будет решать не Кеннет, а Даркмен.

— С какой это стати?

— Я говорю как есть. Поэтому, когда будешь разговаривать с Даркменом, сто раз подумай прежде, чем что-то сказать.

— Спасибо за совет.

— Если поведешь себя неправильно, то можешь повредить не только себе, но и другим людям. Не забывай об этом, ладно?

Слэтцер подождал несколько секунд, пока коллега прикурит сигарету, затем вновь зашептал ему почти на ухо:

— Что там произошло, в этом чертовом коттедже?

— Понятия не имею.

— Эксперты до сих пор не могут определить, что послужило причиной пожара. Говорят, что это было какое-то легковоспламеняющееся вещество с высокой температурой горения. Но что именно — они пока не знают.

— Я тем более не могу дать ответ.

— Ни на одном из трупов не обнаружено огнестрельных ран.

— Значит, по ним никто не стрелял.

— Черти бы их побрали... Получается, что они сами себя спалили?

Уитмор бросил на него задумчивый взгляд.

— Кто такой Даркмен? И почему он здесь у нас командует?

— Серьезный человек, — уклончиво ответил Слэтцер. — Помимо того, что он занимает большой пост в ФБР, он еще верховодит в одной крутой межведомственной комиссии. Вот, пожалуй, и все, что я о нем знаю.

— Эндрю Сатер?

— Он из ученых кругов. Но у него большие связи в спецслужбах и даже, как поговаривают, есть свои ходы в Белом доме.