— Вы Коти? — спросила Даро.

Глаза женщины с Востока скользнули по ней, по двум гвардейцам Феникса, которые остались на улице и все так же были верхом.

— А вы кто? — спросила он.

— Меня зовут Даро, графиня Белой Вершины.

Восточница отступила на шаг, словно пораженная.

— Воистину, это вы! Да, я Коти. — Помешкав, она отступила еще на шаг. — Пожалуйста, входите.

Теперь уже замешкалась Даро, но увиденная часть жилища казалась вполне чистой, и она двинулась вперед.

— Садитесь, если хотите. Вам что-нибудь принести? Вина, клявы?

— Нет, благодарю. — Комната выглядела чистой, но все же.

В комнату вбежал маленький мальчик. Даро понятия не имела, сколько ему лет по меркам выходцев с Востока, но ей он был чуть выше колена, а на ногах держался вполне уверенно. Коти подхватила его на руки, прижала к себе и снова поставила на пол.

— Иди поиграй снаружи, мой хороший. На заднем дворе.

— Почему на заднем?

— Потом скажу.

— А почему сейчас не скажешь?

— Потому что это невежливо, ведь у нас гостья.

— Почему?

— Влад, поклонись и беги играй на заднем дворе.

— Да, мама.

Когда мальчик убежал, Коти проговорила:

— Итак, что будет угодно миледи?

Возможно, Даро это лишь показалось, но «миледи» прозвучало с каким-то странным оттенком. Она заметила:

— Он говорит вам «мама».

Коти дернула головой, словно отвечая: «уж от вас-то я такого не ожидала».

— Простите, — смущенно проговорила она. — Мой сын обращается ко мне более формальным образом, и я вдруг подумала… но это неважно. Пожалуй, я все-таки присяду, и охотно выпью клявы.

— Разумеется.

Даро опустилась на стул с мягким сидением, а Коти ушла на кухню. Мебели в небольшой комнатке почти не было — признак хорошего вкуса, — за вычетом двух книжных стеллажей от пола до потолка. Поразительное количество книг. Даро сдержала искушение и не стала их разглядывать поближе.

Коти вернулась, неся один бокал. Так, значит?

Хозяйка опустилась на край простенькой коричневой кушетки и проговорила:

— Итак, чему обязана подобной честью?

Слово «честь» далось ей не без труда. Даро почувствовала прилив гнева и потому потягивала кляву, пока не успокоилась. Клява оказалась вкусной. Наконец она спросила:

— Вы замужем за неким Владимиром Талтошем, верно?

Коти посмотрела прямо ей в глаза — много дольше, чем позволяют приличия, — потом отвела взгляд.

— Мы расстались.

— Простите. Сама должна была догадаться, ведь я слышала, что он ушел из города. Вы знаете, где он?

Удивление женщины казалось вполне искренним.

— Миледи, вы считаете, если бы я знала, я бы вот так просто вам это рассказала?

Даро нахмурилась.

— Он скрывается?

— О да, безусловно.

— Этого я не знала. От кого он скрывается?

— От Дома Джарега, миледи. Уже несколько лет. Они очень хотят заполучить его голову.

— Почему?

Коти отвела взгляд.

— Об этом вам придется спросить у них, графиня.

— Понятно. Что ж, возможно, вы сможете рассказать мне кое-что другое. Вам знаком артефакт, предположительно божественного происхождения, так называемая серебряная тиасса?

— Полагаю, — заметила Коти, — вы и так знаете, что знаком.