К тому времени как Офелия, уложив Пип и подоткнув ей одеяло, вернулась в гостиную, в камине уже весело потрескивал огонь. За последние пару недель это стало традицией. И вот теперь, глядя на огонь, она вдруг впервые подумала о том, насколько изменилась их жизнь за те три месяца, что они прожили здесь. Конечно, она тосковала по‑прежнему и тем не менее чувствовала, что потихоньку возвращается к жизни. Ей казалось, что страшная тяжесть двойной потери словно стала чуть‑чуть легче. Все‑таки время творит чудеса.

– Какая вы серьезная, – пробормотал Мэтт, опустившись возле нее на диван и сделав глоток вина. Они пили последнюю бутылку из тех, что он принес. Офелия пила совсем мало – во всяком случае, для француженки.

– Я вдруг подумала, насколько лучше я себя чувствую, в особенности по сравнению с тем, когда мы только что приехали. Пип тоже повеселела немного. И все благодаря вам, Мэтт. Это вы сделали ее счастливой. – Офелия улыбнулась благодарной улыбкой.

– А она – меня. И вы тоже, Офелия. Всем нам нужны друзья, верно? Только иногда мы об этом забываем.

– Вам, наверное, тут одиноко, Мэтт, – заметила она, и он согласно кивнул.

Все последние десять лет он привык считать, что одиночество – как раз то, что ему нужно. Только теперь он усомнился в этом – в первый раз за все время.

– Так лучше для работы, мне кажется. Да и от города недалеко. Я всегда могу съездить туда, если уж очень нужно.

Теперь он станет ездить туда, чтобы проведать их, подумал он. И не сразу сообразил, что в последний раз был в городе около года назад. Мэтт невольно опешил. Время текло незаметно, годы уходили, как песок сквозь пальцы.

– Надеюсь, теперь вы будете часто приезжать. Даже несмотря на мою отвратительную стряпню, – рассмеялась Офелия.

– Ничего страшного, я буду приглашать вас пообедать со мной, – весело бросил он, очень надеясь, что так и будет, и заранее предвкушая это. Только мысль о том, что он сможет видеть их и дальше, могла немного смягчить горечь разлуки, развеять ту черную тоску, в которую он погрузится уже завтра утром. – А что вы станете делать, пока Пип будет в школе? – поинтересовался Мэтт, и лицо у него сразу стало озабоченным. Он догадывался, что и ей тоже будет одиноко. Теперь, когда ей не о ком заботиться и у нее не осталось никого, кроме Пип, куда она станет девать время?

– Может быть, послушаюсь вашего совета и поработаю в каком‑нибудь приюте для бездомных.

Офелия была потрясена, перечитав то, что ей дал Блейк Томпсон, руководитель их группы. Это было не только интересно – такое занятие, казалось, предназначено как раз для нее.

– Вот и неплохо. А если уж совсем нечего будет делать, приезжайте сюда, пообедаем вместе.

Эта мысль неожиданно понравилась Офелии. Побережье всегда обладало для нее какой‑то магической притягательностью в любое время года, а если к тому же представится случай лишний раз повидаться с Мэттом… Ей очень не хотелось терять его дружбу. И что бы там ни говорила Андреа, это было как раз то, в чем они оба нуждались.

– С удовольствием, – ответила Офелия.

– Рады, наверное, что возвращаетесь домой? – осторожно спросил Мэтт.

Офелия задумалась, глядя на огонь.

– Нет… не очень. Честно говоря, мне страшно возвращаться снова в этот дом, хотя раньше я его любила. Но теперь он пустой… Для нас двоих дом слишком велик, но… это ведь наш дом, понимаете? Просто мне не хочется принимать поспешных решений, о которых потом, возможно, пришлось бы жалеть.