Слух был как бы выключен. Воспринимался только стук колес, в котором слышался все один и тот же зов: подальше, подальше…

Тихо под пологом брезента. А там, в ночи, снова нарастает шум. Ясно: продолжает прибывать вода. Скрипит, напрягаясь, запань, в обшивку баржи бьют лесины. А вот где-то гулко ухнуло, должно быть, лопнули стяжки пучков.

Федор встал. Надо выйти посмотреть.

— Подожди, вместе, — кто-то удержал его за руку.

Человек этот тут же пошарил под изголовьем, доставая кисет, и стал пробираться вперед. Запнувшись за что-то, зажег спичку. Огонь на мгновенье осветил его лицо.

— Дядя Елизар! — узнал Федор старика. — Ты-то что не спишь?

— Выспался. И тебе надо бы трошки соснуть.

— Не могу никак, — признался Федор.

В ответ старик только покряхтел.

Вышли. Стылый ветер ударил в лицо. Федор поднял воротник, огляделся. Лес, лес. Черные горбы его поднимались теперь не только в самом устье, но и много дальше. Река бурлила, несла новые вереницы пучков.

— Не прорвало бы… — забеспокоился Федор.

— Ничего… Сию пору удар с верховьев принимает не столько запань, сколько стор… Он, гляди, с берегами сросся. Вторая, значит, сила, — пояснил Елизар. — Однако поглядывать надо. Ты давай иди поспи, а я подежурю. В случае чего — подниму… Валяй.

— Не гони, дядя Елизар. Не уснуть мне сегодня.

— Да-а, — протянул Елизар и предложил: — Можа, покурим?

Федор согласно кивнул.

Сели на сходнях баржи. Темень понемногу начинала редеть. Но небо по-прежнему было в облаках. С непонятной торопливостью бежали они, низко опустив свои растрепанные космы.

— Того гляди, снова соберется дождь, — заметил Елизар. — Большая ноне вода. А ты как теперича к нам, — вдруг повернулся он к Федору, — насовсем или на один сгон плотов?

— Хочу насовсем.

— Был ли там, в сельце?

— В этот раз нет. Начальник с ходу меня сюда.

— Да-а, — опять со значением протянул Елизар. — А она, Варюшка-то, должно, ждет.

— Ха, ждет! — обозлился Федор. — Не видел, что ли, как давеча повернулась?

— Ну и что? — спокойно возразил Елизар. — Ты не гляди на это. Можа, не все перегорело вот тут, — постукал он по груди. — Ты какую нанес ей обиду? Подумал, нет об этом? Ну-ка, с колом…

— Хватит, дядя Елизар! — резко махнул рукой, Федор.

— Нет, не хватит, а слушай, что старшие говорят.

— Старшие, старшие! — перебил Федор. — А мы кто? Сосунки? Ничего не умеем? Да вам еще и не приходилось водить такие плоты, какие мы водим.

— С этим не спорю, — согласился Елизар. — Тут вы действительно повыше поднялись, можа, дальше и видите. Но высота эта — отцовы плечи. На них ведь стоите, а с них, конечно, виднее.

И Елизар неторопливо, со значением провел прокуренным пальцем по усам.

Федор вспомнил, что так же делал покойный батя. Не у него ли и перенял Елизар? Батя трогал ус, когда настаивал на своем, уверенный в своей правоте.

— Извини, дядя Елизар, я погорячился, — тронул его за плечо Федор.

— Вижу, что мечешься, потому и говорю. — Елизар затоптал цигарку, обернулся к Федору. — Ты вот что, сынок, — голос его потеплел, — ужо, после работы, махни в сельцо. По прямой тут недалеко.

— Подумаю.