— Тебя накачали транквилизаторами, это вызвало сильную аллергическую реакцию. Еще тебя ударили по голове. Ты что–нибудь помнишь?

Больной ответил: он точно помнит, как в него стреляли. Потом он вкратце пересказал, как выбрался из города и отследил Авернус, предательницу Мэси Миннот и арестованного дипломата Лока Ифрахима до исследовательской лаборатории. Однако говорить о том, что найти их удалось при помощи передатчика, который он заставил проглотить Зи Лей, пациент не стал.

— Я добрался до них, — пояснил он. — Но там держали и других заключенных. Очень много. Наверное, они одолели меня.

— Ты был ранен. Повезло еще, что ушел живым.

В голове всплыло смутное воспоминание о разговоре, подслушанном, пока он был без сознания.

— Я не справился.

— Чепуха, — бодро заявил Дейв-27. — Война окончена. Париж захвачен. Как и большинство городов, которые не капитулировали сразу. И ты принимал в этом участие. То, что делали ты и остальные братья, ослабило инфраструктуры этих поселений, деморализовало людей. Вовсе ты не провалил миссию.

Только вот о своей миссии и войне раненый не думал.

— А ты тоже участвовал? — спросил он.

— Меня пока не задействовали, но скоро ситуация изменится. — Дейв-27 охотно поведал о необходимости проникнуть в города Внешней системы, отыскать лидеров повстанцев, которых пока не удалось поймать. Он объяснил, что многие корабли дальних покинули спутники Юпитера и Сатурна и направились к Урану. Хотя пока военную кампанию расширять не собирались, там тоже потребуются шпионы.

— Вот увидишь, мы будем нужны как никогда.

— Получается, для нас война еще не кончилась.

— Нас для этого создавали. Иначе зачем им латать тебя? Наступили великие времена, — рассуждал Дейв-27. — И нас ждут великие дела.

— Всё не так, как я представлял, — признался Дейв-8. — На тренировках все выглядело иначе.

— Это логично. Но мы еще обо всем поговорим, когда ты отдохнешь. Я хочу, чтобы ты мне все рассказал.

— Ты не ослабишь немного ремни, а то уж больно они тугие?

После того как брат ушел, раненый какое–то время собирался с силами и разбирался с обрывочными воспоминаниями о том, что произошло после проникновения на исследовательскую станцию. Он пословно восстановил весь непродолжительный спор с Зи Лей, вновь пережил гнев и чувство вины и тот предательский удар в сердце, когда она отказалась идти с ним, когда она отвернулась от него… Но затем в памяти всплыло кое–что из случившегося позже. В какой–то момент он лежал настолько ослабевший, что даже не мог открыть глаз, и слушал, как люди приглушенно спорили о нем.

Его хотели убить, но женщина — вероятно, Зи Лей, а может и нет, — сказала, что они не уподобятся своим врагам. «Запрем его здесь», — добавила она, а после, хотя все это могло ему померещиться, Зи Лей склонилась над ним и шептала, что он хороший человек, просто его сбили с толку и он не понимает, что правильно, а что нет.

Время тянулось бесконечно, а он все висел в коконе и изучал собственное призрачное отражение в блестящей черной переборке, как когда–то давно, в другой жизни он рассматривал свое лицо в нагрудной пластине разобранного скафандра. Теперь на него глядел вовсе не тот человек, каким он родился, и все же лицо это перестало быть маской. Ее поглотила родная кожа. Когда–то он был номером восемь. Дейвом-8. Теперь он стал Кеном Шинтаро.