15 января 1568 года экспедиция открыла островок, получивший название Хесу. С кораблей видны были пальмы и пироги, но из-за сильного течения моряки не сумели пристать к берегу, а потом у гряды коралловых рифов чуть не сели на мель. 17 января подошли к высокому гористому острову и на этот раз смогли причалить к нему. Острову дали имя Святой Изабеллы, объявив его владением испанского короля. Как вскоре выяснилось, среди туземцев, которым не было дела ни до каких владений и наций, процветал каннибализм. Испанцы продолжали исследовать этот район в надежде отыскать Южный материк, но встретили лишь несколько островов. Один из них назывался на туземном языке Гвадалканар. Это название после веков безвестности получит во время второй мировой войны страшную славу. В одной из островных групп были обнаружены кое-какие следы золота, поэтому Менданья окрестил их Соломоновыми островами. Так они называются и до сих пор. Сильно потрепанная на обратном пути бурями экспедиция прибыла 22 июня 1569 года в Акапулько, так и не обнаружив Южного континента.

– Я не сомневаюсь в его существовании, – не раз повторял Гамбоа Менданье. Оба они вернулись в Перу, и Менданья, стараясь добиться новой экспедиции, начал осаждать своего дядю.

– Время теперь тяжелое, – отвечал тот. – Английские корсары опустошают наши владения.

Он имел в виду Дрейка и Кавендиша, которые и в самом деле разбойничали в то время у берегов Чили, Перу, Мексики. А в 1583 году, после гибели Непобедимой армады, положение стало еще тяжелее.

– Самое время раздобыть побольше золота, – настаивал Менданья. – Южный материк от него ломится.

Диалог продолжался еще много лет. Упрямец расписывал такие заманчивые картины, что Толедо наконец сдался. 16 июня 1595 года на четырех кораблях с экипажем в четыреста человек Менданья отплывает из перуанского порта Паита. Старшим штурманом у него был некто Кирос, португалец, более или менее отступившийся от своей страны. О нем желательно узнать побольше. Это был незаурядный человек, склонный и к мистике, и к активным действиям.

Если твердить себе одно и то же в течение двадцати пяти лет, вера в это становится крепкой как сталь. Менданья (ему было теперь сорок восемь лет) настолько верил в существование Южного континента, что взял на свои корабли пятьдесят семейных мужчин с женами и детьми. Сам он тоже увозил с собой молодую и красивую жену, Изабеллу де Баррето. Вообразив себя Христофором Колумбом южных вод Тихого океана, он хотел получить большие права и привилегии.

– Я стану вице-королем всех открытых земель с правом чеканить свою монету.

Вице-король Перу соглашается на это, считая, что он ничем не рискует. В поисках Южного материка они, как и в первое плавание, открыли острова, которым Менданья дал название Маркизских в честь своего покровителя маркиза Мендосы. Мужское население острова то приносило им подарки, то выпускало отравленные стрелы. Матросам Менданьи очень пришлись по вкусу местные женщины.

– Для чего нам уходить отсюда? – спрашивали они.

– Чтобы открыть большой материк, где все будет еще прекраснее, – отвечал Менданья.

Флотилия взяла курс на запад-северо-запад и за три недели прошла значительное расстояние, хотя и потеряла при встрече с циклоном один корабль. Наконец они увидели остров, которому дали название Санта-Крус (впоследствии голландец Картерет назовет его островом Эгмонта).