– А что на них можно купить, заплатив за квартиру – это уже другой вопрос и его лучше не задавать, – вздохнула Аня.

– Это даже меньше, чем ничего, – хмыкнула Инна. – И я постоянно соотношу старые и новые цены. И события…

– Но я подрабатываю, потому что помогаю некоторым своим подшефным, – добавила Аня. – «Как хорошо мы плохо жили!» Поэт Борис Рыжий, между прочим. Он совмещал несовместимое. Своей непохожестью привлекал и покорял. «Любовь и счастье – мимо, мимо…» Это про меня.

– Аня, политинформации по понедельникам, а сегодня суббота, – вдруг сердито дернулась Жанна. – Не люблю, когда унижающе и уничижительно отзываются о своей стране и о своем народе. Все неймется тебе в старье покопаться. Ты воспринимаешь мир сквозь призму своего идеалистического мировоззрения, все видишь как в кривом зеркале. И еще берешь на себя смелость рассуждать о том, в чем ни не смыслишь. Совсем утратила способность понимать. Так и не удосужилась перестроиться. Говоришь, походя, о самом сокровенном: о Боге, о Родине и судьбе. Религию критикуешь, хотя ее теперь признают даже верхи. (Какая муха ее укусила?)

– Вот ты как «запела!» Чудовищное обвинение. Вопиющая наглость! – обижено прервала ее Аня.

– Взбеленилась! Взорвалась! – со зловредной улыбкой сказала Жанна. – Да ради бога скули, если тебе от этого становится легче. Только нечего реальность подменять мечтами и фантазиями. (Нервы разгулялись?)

– А сама-то… – Аня не смогла или, может быть, просто не захотела продолжать разговор в таком духе.

– Старые смыслы забыты, а новые четко не сформулированы – защитила Аню Инна. – Богу богово, кесарю кесарево. У каждого своя планида, своя правда. Главное, чтобы она была не чужая и не чуждая.

Аня в запале не поняла, что хотела выразить этими словами Инна, поэтому промолчала.

– Опять Бога всуе поминаете, – раздраженно заметила Жанна. – Ну да, вы же агностики.

Последнее слово в ее устах прозвучало как ругательное. За ним последовала недоуменная пауза.

3

– …Надоело недельный борщ хлебать, свежачка подавай, – угрожающе возроптала Инна.

– Накатила перестройка, закрутила всех водоворотом непонимания и неурядиц, растоптала, размолола жизнь. Пресвятая дева… Тысячи людей обмануты, выброшены на свалку собственной страной. Согнали их с исконных мест проживания. Сто тысяч человек ежегодно пропадают без вести. Каждые пятнадцать минут регистрируется новый случай ВИЧ-инфекции. Кишат вокзалы нищими, брошенными бездомными детьми. Покусились на самое святое. В шаговой доступности от нас такое твориться… А там, за горизонтом… грустная пустота брошенных земель, выстуженные ветром разрушающиеся хозяйственные постройки. Тоска высасывает душу. К ценам не подступиться. Элементарное соблюсти невозможно. Кругом бандиты окопались. Многие крупные города отданы им на откуп. И никто им не указ. Себе апартаменты отстраивают за высокими заборами. Рынок проседает из-за их махинаций. А экономика как баржа на приколе туда-сюда… Не движется вперед, а люфтит. (Люфт?) Сволочное время. До чего дожили! Страна, как заговоренная… Ложь всех оплела. И это настораживает.

– Ну и разошлась! – перебила Жанну Инна. – Как сказал юморист Жванецкий: «Что слышишь – дели, что видишь – умножай».

– Раньше мы заранее знали свою линию жизни, а теперь молодежь мечется… И мы выдохлись. По теперешней жизни далеких планов лучше не строить. Все говорят, говорят, а до истины в тех речах не докопаешься. Уверяю вас, я чувствую себя выброшенной на неизвестно кем населенный остров. И вообще, все стало так сложно и противоречиво.