Тем временем карфагеняне выставили осадные башни напротив стен и принялись долбить их таранами — с рассвета до заката, а иной раз даже по ночам, — однако им никак не удавалось пробить бреши. Дело в том, что в отличие от Селинунта в Гимере стены строились из монолитных блоков, пригнанных друг к другу посредством системы продольных и поперечных пазов.

Увидев, что тараны практически бесполезны, карфагеняне отвели их от стен и решили устроить подкоп. Они работали днями и ночами, без остановки, сменяя друг друга, и соорудили в итоге подземный ход под стеной, укрепляя его по мере продвижения деревянными арками. Их заготовляли из сосен, срубленных в близлежащих горах, и пропитывали смолой. Ночью, когда защитники города не видели их, они копали аэрационные туннели — чтобы в подкопе было чем дышать.

Когда работы наконец были завершены, карфагеняне пробрались в пасмурных предрассветных сумерках в лаз и подожгли опоры. Те тут же вспыхнули — главным образом вследствие того, что они были пропитаны легковоспламеняющимся раствором. Часовые, стоявшие на стенах, сразу заметили, как на равнине вспыхнула вереница красных огоньков, — то были отблески подземного пламени, вырывавшиеся в аэрационные отверстия туннелей; вскоре они превратились в потоки огня и дыма, окутанные вихрем искр, над равниной распространился терпкий запах гари. Спустя совсем непродолжительное время арки и опоры полностью выгорели, и стена, повисшая над пустотой, в одночасье обрушилась с ужасным грохотом, увлекая за собой часть своих защитников, перемолотых этими гигантскими жерновами в кровавое месиво.

И только развеялось плотное облако дыма и пыли, как зазвучали боевые трубы, и воинство Ганнибала, состоявшее из ливийцев, мавров и сикулов, бросилось на штурм. Те, кто находился во втором эшелоне атакующих, тем временем построились таким образом, чтобы ворваться в город, как только передовой отряд расчистит проход и сметет тех, кто попытается оказать сопротивление.

Однако не успела эта орда добраться до пролома, как там уже стояли плечом к плечу защитники города. Ни одно поползновение врага не осталось незамеченным, ни одно из его ухищрений не явилось неожиданностью, никто из горожан, способных носить оружие, не отсиживался дома. Рассказы о зверствах, учиненных варварами в Селинунте, произвели такое сильное впечатление, что все жители Гимеры преисполнились решимости скорее умереть, чем достаться врагу. Они бросались на захватчиков с такой пылкой яростью и ненавистью, что сомнений в их намерениях не оставалось.

Они заполнили собой брешь еще до появления противника. Выстраиваясь, по мере того как прибывали новые бойцы, фалангой: в один ряд, потом в два и, наконец, в три, — защитники города образовали собой кривую линию, чтобы прикрыть брешь со всех сторон. Затем, по сигналу своего командующего, они бросились вперед, потрясая копьями. А в это время оставшиеся в городе мужчины и женщины принялись заделывать обвал всем, чем только можно ликвидировать проход, образовавшийся вследствие подкопа.

Схватка приняла столь ожесточенный характер, а стойкость защитников Гимеры оказалась столь непоколебимой, что ряды нападавших дрогнули, и они начали отступать. Увидев это, Ганнибал, стоявший со своими элитными отрядами на холме, велел отправить подкрепление на помощь штурмующим, и новые отряды, расположившиеся в долине в полной боевой готовности, бросились туда, где создалась самая критическая ситуация. Сражение продолжалось уже несколько часов, но ни одна из сторон не отошла ни на шаг со своих позиций. Лишь с наступлением темноты битва прекратилась. Наемники Ганнибала скрылись за укреплениями на равнине, а защитники Гимеры вернулись к пролому, воссоединившись со своими семьями. Самым старым, не участвовавшим в боевых действиях, поручили наблюдать за неприятелем со стены, дабы он не предпринял какого-нибудь внезапного маневра под покровом ночи.

Удивительную храбрость проявляли женщины.