Дверца открылась, и Джек протянул ей руку, чтобы помочь сойти на землю. Шарлотта выбралась из экипажа, морщась от колючих струй дождя. Предстоящий визит вызывал похожие чувства, но не могла же она остаться внутри и заявить, что передумала. На одной части весов лежали осторожность и предчувствие гнева Томаса, а на другой — радостное волнение, которое она испытывала, когда вместе с Эмили обсуждала план.
Шарлотта еще пребывала в нерешительности, когда парадная дверь открылась, и Джек протянул горничной визитную карточку со своим именем и надписью от руки: «И мисс Элизабет Барнаби».
У горничной были белая кожа и темные волосы. Хорошенькая девушка с широко расставленными глазами и осиной талией — ничего удивительного, поскольку служанок выбирали по внешности. Красивая горничная считалась признаком высокого положения и вкуса.
Шарлотта даже не успела как следует рассмотреть холл — заметила только, что он просторный. Лестница была широкой и красивой, с изящными резными балясинами, а люстра ярко сверкала, разгоняя полумрак зимнего вечера.
Их проводили в салон. Времени разглядывать картины и мебель у Шарлотты не было — ее внимание привлекли две женщины, сидевшие друг напротив друга на мягких диванах с обивкой красного цвета. Та, что помоложе — наверное, Вероника Йорк, — была высокой и, похоже, слишком худой по нынешним меркам, но с необыкновенно женственными плечами и шеей. Мягкие темные волосы подняты вверх, открывая красивый лоб, точеные черты лица, слегка впалые щеки и удивительно чувственные губы.
У старшей были густые, вьющиеся волосы светло-каштанового цвета; такие мелкие завитки не могли быть созданы с помощью бигуди или щипцов — только природой. Она казалась гораздо ниже ростом, чем другая женщина. Более плотного телосложения, она тем не менее была очень мила в своем украшенном вышивкой платье, сшитом по последней моде. Правильные черты лица указывали на то, что в молодости она была красавицей. Она лишь недавно утратила былую красоту — морщин на бело-розовой коже немного, да и те вокруг рта, а не около глаз. Волевое лицо невольно приковывало взгляд. Скорее всего, это Лоретта Йорк, мать убитого. По словам Томаса, именно она с таким достоинством держалась в ту трагическую ночь.
Как хозяйка дома, она приветствовала их и, склонив голову, протянула руку Джеку.
— Добрый день, мистер Рэдли. Очень мило, что вы зашли и привели с собой кузину. — Она повернулась к Шарлотте и окинула ее внимательным взглядом. — Мисс Барнаби, если я не ошибаюсь?
Шарлотта постаралась принять невинный вид, как она себе его представляла, и присела в реверансе.
— Здравствуйте, миссис Йорк. Вы так добры, что приняли нас.
— Надеюсь, вы поживаете так же хорошо, как выглядите, мэм. — Лесть Джека была автоматической, обычный обмен любезностями — почти всю свою взрослую жизнь он с успехом пользовался своим очарованием. — Вы заставляете меня забыть о зиме за окном и о нескольких годах, прошедших после нашей последней встречи.
— Ваши манеры ничуть не изменились, — с легкой насмешкой ответила миссис Йорк, но щеки ее разрумянились от удовольствия. Сколько бы она ни протестовала и ни называла комплименты банальностью, но все равно ничего не могла с собой поделать. — Вы, конечно, знакомы с моей невесткой. — Она указала на молодую женщину, едва удостоив ее взглядом.
— Конечно. Я был очень опечален, узнав о вашей утрате, и надеюсь, что будущее принесет вам счастье.
— Спасибо. — Слабая улыбка тронула уголки губ Вероники Йорк. Присмотревшись внимательнее, Шарлотта увидела, что между женщинами быстро установилось понимание — видимо, уже существовавшее прежде и возродившееся безо всяких усилий. В голову пришла мысль об Эмили, но Шарлотта тут же отбросила ее. |