Игорь любил всё, что было связано с гибелью человечества, и фильмы о зомби не стали исключением. Потому он точно знал, что его ждёт, если зубы сомкнутся на его плоти, и подыхать (а уж тем более обращаться) не собирался. От того трусливого ботаника ничего не осталось. Будь мама жива, она бы ужаснулась тому монстру, в которого превратился её любимый сын.

Второй удар вышел более точным, и глухой стук сопроводил уже влажный хруст. Но мать всё так же продолжала тянуться к предплечью, и Игорь ударил ещё раз, а затем ещё и ещё. Он не прекратил бить, даже когда от лица матери совсем ничего не осталось. Кровавые ошмётки летели во все стороны, клок волос прилип к орудию и противно шмякнул о стену позади, когда Игорь занёс гантель для очередного удара.

Опустив её в последний раз, он вдруг расхохотался. Глядя на изуродованный труп, он наконец в полной мере ощутил то самое чувство, что наконец раскрылось и расцвело в полную силу. Да, это было именно то, о чём он всегда мечтал. Ему вдруг стало так легко, так хорошо и прекрасно, как никогда в жизни. И хохотал он так же легко и непринуждённо, по-настоящему, открыто и никого не стесняясь.

Идиллию разрушил настойчивый стук в дверь.

— Блядь! Эта хуйня ещё долго будет продолжаться⁈ — прогремел за дверью голос соседа.

Игорь поднялся и направился к двери. Весь перепачканный кровью и мозгами, с прилипшим осколком кости на лице. Он распахнул створку и уставился на соседа, всё ещё продолжая сжимать окровавленную гантель.

— Ёпт, — опешил дядя Витя. — Ты чего это, Игорёк?

— Простите, дядь Вить, — оскалился парень, хотя он вовсю пытался изобразить дружелюбную улыбку. — Мама мясо на рынке купила, вот порубить пытаемся.

— Этой хуйнёй вы его всю ночь рубить будете, — кивнул тот на гантель.

— Да это я сверху по топору стучу, — оправдался парень.

— Понятно, — как-то сразу смягчился Виктор. — Ну, вы это, ёпт, заканчивайте уже, в самом-то деле. Дайте отдохнуть после смены, ёпт.

— А мы всё, больше не будем, — снова оскалился парень. — Ещё раз извините.

— Ой, да ну вас, ёпт, — отмахнулся тот и скрылся за дверью.

Игорь с ехидной ухмылкой захлопнул дверь и бросил взгляд на обезображенное тело матери. Он уже понял, что миру настал конец, но не собирался трезвонить об этом на каждом углу. Напротив, сейчас он смоет с себя кровь, выпотрошит все мамины заначки и как следует приготовится к грядущему. А когда всё случится, он выйдет на улицу и покажет всем тем ублюдкам, что издевались над ним. Ведь в хаосе, который непременно настанет, уже никто не понесёт наказания, чего бы он ни сделал.

От этих мыслей в штанах у Игоря потяжелело, возбуждение дрожью пробежало по телу, и он как-то иначе взглянул на труп матери, что лежал посреди прихожей, раскинув ноги в стороны. Но он не решился на гнусный поступок, и вовсе не по моральным соображениям. Его не прельщала возможность заразиться. Тот факт, что всё его лицо было перепачкано заражённой кровью и часть её даже попала в рот, почему-то не вызывал опасений.

Однако возбуждение никуда не ушло и требовало немедленной разрядки.

Игорь перешагнул через тело матери и вошёл в ванную. Сбросив грязную одежду, он включил душ и, забравшись под горячие струи, наконец удовлетворил себя рукой. И снова всё ощущалось как-то иначе, более ярко, словно он переродился, стал совершенно другим человеком.

Глава 2

Ноль эмоций

Одновременно с оргазмом ушёл и свет. Мир вокруг сделался блеклым, словно с него в один миг смыли все краски. Игорь не сразу догадался, что вдруг произошло. Лишь когда он в очередной раз перешагнул тело матери, понял: он не испытывает никаких эмоций, вообще. Больше нет ни горя, ни радости, ни сожалений. Всё исчезло без следа, будто их никогда и не было.