Однако Квадрат воспринял его как угрозу, а на его плече висело боевое оружие, способное бить очередями. И в сложившихся обстоятельствах оно было более грозным, чем охотничье ружьё. Когда мужик только выскочил в вестибюль, Квадрат сразу навёл на него ствол «Кедра» и, когда бабахнул выстрел, вдавил спуск ПП.

Звонкая очередь кучно легла мужику в корпус, и он, выронив ружьё, рухнул на пол. Ему было так больно, что он не мог даже кричать. В глазах потемнело, дыхание спёрло, и единственное, что ему оставалось, — это тихо стонать, истекая кровью.

— А-а-а! — раздался из выставочного зала полный ужаса крик, и Кочет рванул внутрь, не забыв подхватить ружьё с пола.

— Стоять! — рявкнул Игорь, заметив мелькнувшую за поворот фигуру.

Но пацан и не подумал подчиняться. Страх гнал его вперёд, подальше от этих жутких людей, которые убили отца и зверски избили мать.

Кочет здраво рассудил, что противник в тылу им не нужен, и отправился прочёсывать здание музея. Спрятаться здесь особо негде, все комнаты проходные и больше напоминают идущий по кругу бесконечный коридор с дверями. Все служебные помещения расположились на третьем этаже, и попасть туда можно лишь из вестибюля. А он находится под контролем Марго и Квадрата. Значит, у пацана единственный вариант отхода: пробежать весь музей по кругу, чтобы выскочить прямо в лапы приятелям. Ну или забиться в угол, где-нибудь в аппендиците помещения, коих здесь не так уж и много.

Психология страха была ему известна, как никому другому. Сколько раз он точно так же попадался, когда пытался скрыться от обидчиков. В такие моменты мозг не думает ни о чём и чаще всего принимает не самые лучше решения, что в итоге приводит в тупик. Здесь не улица, где можно бежать до тех пор, пока есть силы. Помещения конечны, а наружу пацан не полезет, если, конечно, хочет жить. А он хочет, иначе зачем ещё ему убегать.

Игорь шёл уверенной походкой, не спеша, как это делают киношные маньяки. Он знал, что жертва никуда не денется, а потому наслаждался каждым мгновением.

— Эй, пацан, выходи не бойся! — крикнул он, и голос звонко отразился от стен пустого помещения.

Естественно, никто не вышел. Игорь прислушался, но до него доносились лишь отголоски событий, что происходили в вестибюле. К слову, они же сильно мешали, гулким эхом распространяясь по всему зданию.

— А ну заткнулись нахуй! — рявкнул Кочетков. — И суку эту присмирите! — Спустя секунду грохнул одиночный выстрел. — Долбоёбы, блядь…

Однако он ухмыльнулся. Ему нравилось послушание товарищей, как и то, что сейчас в целом творилось в музее. Вот уж поистине эту ночь он запомнит навсегда. Да, речь не только о стенах и экспонатах, которые наверняка видели вещи и похуже. Игорь тоже пройдёт эдакое крещение. Испытание огнём, если угодно.

Он уже давно перестал быть тем, кем являлся раньше. Нет, с виду он совсем не изменился: до сих пор предпочитал носить брюки и заправлять в них рубашку. Очки в роговой оправе, которые не каждая современная бабуля посмеет надеть. Придурковатая причёска с вечно всклоченной макушкой и прилизанной чёлкой. Но сейчас черты его лица заострились, а мёртвый, лишённый эмоций взгляд придавал общему образу отдельный шарм. Сразу становилось ясно, что этот человек способен на всё. Мало того, он наслаждается муками других, получает от этого удовольствие. Иные сказали бы, что в него вселился сам дьявол, а может быть, это именно он и есть, воплотившийся вот в такое, нелепое с виду существо.

Игорь услышал пацана. Скорее, даже почувствовал по какому-то эфирному запаху. Словно вонял сам адреналин, неощутимый для других, но такой знакомый для Кочета. И едва он заглянул в небольшое ответвление с выставленной экспозицией дворянских украшений, как тут же понял, что настиг жертву.