Она бы задала эти вопросы Марнсу, но вместо этого разговаривала о будничных вещах. Например, когда Джулс — новый шериф настаивала, чтобы её называли именно так — сможет приступить к своим обязанностям? Какие из дел, заведённых прежним шерифом, требуют первостепенного внимания? Какие меры придётся предпринять, чтобы задобрить IT и в особенности его главу? И как им управиться с раздосадованным и разочарованным Питером Биллингсом? Когда-нибудь он станет судьёй... Как нынешние события повлияют тогда на его решения?

Обсуждая с Марнсом эти злободневные дела, Дженс чувствовала неприятное сосание под ложечкой. Да нет, скорее, это у неё от страха перед всем тем, о чём надо бы спросить, но она никак не решается. Вопросов было так же много, сколько пыли в воздухе за пределами Шахты, и от них так же сохли губы и немел язык, как и от токсинов наружного мира. Она пила всё больше, опустошала его флягу, тогда как собственная булькала за спиной; и желудок подкатывал к горлу при каждой лестничной площадке, номера на которых становились всё меньше, — их странствие, их приключение, увенчавшееся успехом в столь многих отношениях, подходит к концу...

Да, им многое удалось сделать. Во-первых, теперь у них был новый шериф — жительница Глубины, девушка с пламенной душой, открытая, откровенная и подкупающая — как и говорил Марнс. В таких, как она — будущее Шахты. В людях, думающих наперёд и видящих далёкую перспективу. В тех, кто строит планы. В тех, кто делает, а не только рассуждает. В истории случалось, что шериф баллотировался в мэры. Дженс полагала, что из Джульетты вышел бы отличный мэр.

Во-вторых, путешествие поставило перед Дженс новые цели, разожгло в ней собственные амбиции. Скоро выборы — отлично! Она даже слегка заволновалась, хотя конкурентов у неё не было; даже произнесла несколько кратких речей на эту тему, пока они с Марнсом поднимались наверх. Она знала, как сделать так, чтобы дела пошли лучше, как исполнять свои обязанности с большей пользой, как вдохнуть новую жизнь в старые кости Шахты...

Однако самое значительное — это то, что произошло между ней и Марнсом. В последние несколько часов она даже начала подозревать, что настоящая причина его упорного нежелания расти по службе заключается в ней, Дженс. Пока он просто помощник, между ними достаточное расстояние, чтобы он мог продолжать надеяться, питать несбыточную мечту о ней. Если бы он стал шерифом, с мечтами и надеждами пришлось бы распроститься. Конфликт интересов, слишком тесный контакт по вертикали: начальник — подчинённый... Эта её догадка источала глубокую печаль и необычайную сладость. Дженс сжала его ладонь и почувствовала странную пустоту, спазм в груди при мысли обо всём том, чем он пожертвовал — молча, не жалуясь, готовый с достоинством нести бремя любых невзгод, поджидающих впереди.

Скоро покажется лестничная площадка родильного отделения. У Дженс не было намерения останавливаться здесь, побуждать отца Джульетты встретиться с дочерью, когда та будет подниматься наверх. Но без остановки, кажется, не обойтись.

— Мне очень нужно в туалет, — сказала она Марнсу, смутившись как ребёнок. Вот рту у неё было сухо, живот сводило — может, от избытка жидкости, а может, от беспокойства, что их странствие заканчивается. — Да и повидаться с отцом Джульетты не помешает, — добавила она.

Кончики усов Марнса задрались кверху.

— Ну, значит, остановимся.

Приёмная была пуста, таблички на стенах всё так же напоминали о необходимости соблюдать тишину.