Грозовая Тучка, Ящерка и Часке выбрались наружу, но не стали отходить далеко от палатки, чтобы услышать, что произойдет.

Шонка не спускал глаз с Уиноны и Монгшонши.

— Встать! — заорал он на них, после того как белый человек провизжал это по-английски.

Женщины поднялись.

— В палатке будет произведен обыск.

Женщины молчали.

— Где вы прячете Четанзапу, этого изменника и убийцу? Он будет повешен! Красное Крыло умер от его ножевой раны!

Женщины продолжали молчать.

Лагерные полицейские принялись поднимать с пола одеяла и расшвыривать по сторонам.

— О! — сказал Шонка и направился к Уиноне. — Ты держишь свои ноги в тепле! Ну-ка сойди с этой медвежьей шкуры!

Уинона отступила в сторону. Белый с помощью Шонки развернул тяжелый серый мех. Хапеда впервые увидел, что тут было завернуто: длинная священная трубка, которую пускали по кругу, прежде чем приступить к трапезе у вождя, головной убор из перьев орла, недошитая куртка из бизоньего меха, крой для меховых мокасин и основание для ступательных лыж.

Лица Шонки и маленького человека с визгливым голосом скривились в издевательской усмешке:

— Собираешься одеть Четанзапу?

И Шонка, и четверо других индейцев понимали, что женщины не будут отвечать. Однако белый ждал ответа.

— Где Четанзапа? — прерывающимся от раздражения голосом спросил белый.

Женщины молчали.

Шонка схватил Хапеду за плечо и пихнул его к матери:

— Я заберу этого щенка с собой, если ты не скажешь, для кого шила одежду?!

Монгшонша задрожала:

— Я не шила ее.

— Ты ее не шила? — Шонка оставил Хапеду и подступил к Уиноне. — Зачем шила ты? — Он выставил вперед подбородок.

Белый собрал одежду.

— Хау. Шила я, — сказала Уинона, и всех поразил ее новый незнакомый глухой голос.

— И ты хочешь изготовить снегоступы?

— Хау. Я натяну на них жилы.

— И ты шьешь мокасины?

— Хау. Я шью мокасины.

— Так это ты, подлая волчица, помогаешь жить Четанзапе?

— Нет.

Белый окончательно потерял терпение:

— Дай же ты этой бабе по роже! Отлупи это лживое отродье! Что она там лепечет? Кому она приготовила одежду?

— Для кого ты шила одежду? — снова заорал Шонка.

— Для Токей Ито.

Шонка отпрянул и недоуменно уставился на девушку:

— Ты что, рехнулась?

Уинона молчала.

— Для кого ты шила одежду?

— Я тебе уже сказала.

— Ты лжешь. Тот, о ком ты говоришь, давно сгнил!

— Я с ним говорила.

Шонка отступил еще на шаг, подтащил к себе Хапеду.

— Если вы, женщины, будете помогать Четанзапе, я укокошу этого щенка! Поняли?

Монгшонша закричала, как раненое животное:

— Мой мальчик!

— Поняла?! — Шонка снова сделал шаг у Уиноне.

Уинона молчала.

— Твой брат давно подох и закопан!

— Я с ним говорила.

Шонка пришел в замешательство. Белый был вне себя.

— Хватит! — крикнул он Шонке. — Хватит возиться с этой идиоткой! Меня зовут Лэвис, и я еще в цирке Майерса научился обращаться с этими краснокожими свиньями.

Уинона подошла к белому и, не говоря ни слова, выхватила у него из рук меховую одежду, положила ее на медвежью шкуру и уселась сверху.

— Вы воры! — сказала она Шонке и мужчине, назвавшемуся Лэвисом. — Одежда принадлежит Токей Ито.