Ты пытаешься как-то искупить вину, нет, скорее очиститься изнутри, и поэтому где-то в бессознательной области твоего внутреннего мира ты ощущаешь ‘необходимость себя унижать, издеваться над собой.

Поэтому ты не должна прекращать продавать себя, может быть даже, это единственно правильный для тебя путь, чтобы наконец избавиться от Киёми и стать самой собой. Хотя возвращаться в твою фирму я бы тебе тоже не посоветовал бы.

Мне вдруг стало очень плохо, я не смогла прямо удержать голову, и меня стошнило двумя серыми моллюсками прямо на тот костюм, который мама купила мне тайком от папы.

— Ну что ты будешь делать!

Он отвел меня в туалет, но меня больше не тошнило, и я задремала, обняв унитаз.

Где-то зазвонил телефон.

Ты спи, я сама буду разговаривать, — плача, сказала Киёми, и я заснула, уткнувшись в унитаз.

Дверь туалета была приоткрыта, и мне было немного видно, что происходит в комнате. В комнату зашли трое мужчин и женщина в белой маске на лице. На ней еще был плащ.

Один из мужчин оказался стариком небольшого роста с седыми волосами. Я его где-то видела. Другие двое были в костюмах и выглядели как типичные офисные служащие. Женщина смотрелась странно. Когда она сняла маску, обнаружилось, что ее рот был скреплен чем-то напоминающим бельевую прищепку. Похоже, прищепка находилась на ее губах уже долгое время, поскольку слюна капала на пол.

— Где вы были? — спросил диетолог.

— Недалеко от Нара, на теплых источниках, — ответил один из Офисных Работников на осакском диалекте, а другой, обращаясь к нему, сказал:

— Принеси инструменты из машины.

Первый Офисный Работник вышел из комнаты. На самом деле я всего этого не видела. Мне рассказала Киёми. Они один раз упомянули меня в разговоре, кто-то из мужчин сказал: „Блин, какая толстая“, а диетолог ему ответил: „У нее еще с головой не все в порядке, но можно неплохо развлечься“. Второй вернулся с багажом инструментов и сказал:

— Хорошо, что сэнсэй сегодня в Токио, иначе бы мы ее упустили. Не испачкайтесь только, — и он протянул старику полиэтиленовый мешок, который можно было надеть поверх одежды.

Они сдвинули в угол комнаты диван и телевизор, постелили на пол огромный кусок полиэтиленовой пленки и, притащив баллон со сжатым воздухом, надули небольшой бассейн. Затем стянули с женщины плащ, под которым была надета футболка, а поверх нее натянуты куски ткани и кожаные ремни. Куски ткани походили на пакеты из-под картошки.

— Начнем.

Старик передал одному из мужчин конверт, а тот отдал его диетологу. Диетолог пересчитал деньги и, удовлетворительно кивнув, включил классическую музыку на CD-плеере. Один из мужчин набросил на женщину накидку, как в парикмахерской, и сначала состриг ей волосы на голове, а потом побрил машинкой.

Она крутилась и пыталась вырваться, но зажим на ее губах и странный костюм сдерживали ее движения. Старик велел ей стонать, а один из мужчин сказал, что стены в комнате звуконепроницаемые. Затем он снял с ее губ прищепку. Она не смогла сразу открыть рот и плакала, широко раздувая ноздри. Старик снимал ее лицо на камеру.

Затем ей стали резать тело. Она рыдала, перемазанная собственной кровью, а диетолог, вытащив член, мастурбировал. Старик хлопал ее по щекам и уговаривал, чтобы она не плакала, продолжая снимать.

У нее текла кровь даже из головы. Ее поставили на четвереньки в бассейн, били и пинали ногами. Она описалась и обкакалась от боли, а старик засовывал ей свой обвисший пенис в рот.