— В самом деле — что? — задал Чен-Чу риторический вопрос. — Вот почему я посчитал необходимым переговорить с адмиралом Тиспин. Мы вылетаем сегодня вечером.

Винтовая лестница со старыми истертыми ступенями (еще одно доказательство того, что нет ничего вечного — даже дюракрет рано или поздно изнашивается) медленно, но неуклонно уводила вверх.

Були вышел наружу и огляделся по сторонам. Кроме часовых, которые стояли на своих постах, он заметил еще двоих человек. Один из них поднял руку, приветствуя его, — Були мгновенно узнал Серджи Чен-Чу и его племянницу Майло. Полковник помахал им в ответ и приступил к традиционному утреннему обходу. Его охватили противоречивые чувства: раздражение, что дядя и племянница нарушили привычное течение утра, злость на себя за отсутствие гибкости и глубокая грусть.

Несмотря на то, что он никогда не был особенно близок со своими родителями — те постоянно куда-то спешили и что-то делали, — Були знал, что они его очень любили. И. вот они погибли, он остался один, больше нет места, где можно найти покой и утешение в трудную минуту.

— Здравствуйте, полковник. Хорошее сегодня утро, верно? Були остановился и поднял глаза. Ее красота потрясла его, точно физическая боль от удара.

— Ну да... хорошее, — заикаясь, пролепетал он, будто смущенный школьник. — Прошу простить, я вас не заметил... задумался о другом. Как вы себя чувствуете?

Майло вспомнила неожиданную вспышку света, звук его голоса и его сильные руки.

— Намного лучше — благодаря вам и вашим ребятам. Мне так и не довелось поблагодарить вас за то, что вы для меня сделали.

Були на мгновение вернулся в прошлое и вспомнил, как они мчались к самолету, потом был длинный, полный опасности полет, катастрофа в Касаме, смерть Ускользающего в Ночь, путешествие в стальных животах кводов до места встречи с маленькими летунами... Военная победа, которая очень дорого стоила.

— Я выполнял свой долг.

Ему очень хотелось забрать свои слова назад, но они, как пули, проникают в самое сердце. Були видел, как погас свет, озарявший лицо Майло, и выругал себя за глупость. Если бы только...

Чен-Чу кашлянул и произнес:

— Полковник страдает от излишней скромности. Несмотря на то, что рейд обошелся нам чрезвычайно дорого, он завершился успехом. И в данном случае я имею в виду не только освобождение пленных, огромное значение имеет психологический фактор. Можете не сомневаться, Пардо и ее приятели очень даже заволновались.

Були заставил себя улыбнуться:

— Надеюсь, вы не ошибаетесь. Я слышал, вы оба улетаете?

— Да, — кивнул Чен-Чу. — Адмирал Тиспин пришлет за нами корабль. Мы уверены, что в сенате действуют представители губернатора Пардо — пришла пора и нам заняться политикой.

Були сообразил, что у него больше не будет возможности поговорить с Майло, поскольку он не знал, увидит ли ее снова. Скорее всего нет.

— Ну, желаю вам безопасного полета. И удачи.

Майло смотрела, как полковник отворачивается, и чувствовала, будто теряет что-то очень важное. Только вот что?

Чен-Чу краем глаза наблюдал за лицом племянницы и не мог не заметить появившегося на нем выражения. «Как два разумных человека могут вести себя так глупо?» — подумал он.

— Это, — добавила Сола, находившаяся где-то за островом Муча, — одно из многих качеств людей, делающих их интересными. Наша репродуктивная система совсем не такая сложная.

Чен-Чу рассмеялся, удивив Майло. Но промышленник только махнул рукой и заявил:

— Ничего, дорогая... Просто мне в голову пришла забавная мысль. Идем, у нас полно работы.