Посол ааманду принялся устраиваться на специально приготовленном для него насесте, а в зал тем временем вошли Серджи Чен-Чу и Майло Чен-Чу и направились к своему столику.

Их появление привлекло всеобщее внимание, поскольку Серджи Чен-Чу был первым президентом Конфедерации и находился в оппозиции к временному правительству Пардо. Майло тоже вызвала огромный интерес, частично благодаря родству с Серджи Чен-Чу, а частично из-за того, что все на корабле знали о ее аресте правительством Пардо, уже не говоря о том, что она была ослепительно красива.

Посол Ишимото Седьмой, его брат-клон сенатор Ишимото Шестой и почти все мужчины в зале замерли от едва сдерживаемого восхищения.

На торжественный обед Майло надела украшенное фантастически дорогой космической пылью обтягивающее красное платье в восточном стиле. Она была красива и могущественна — это сочетание всегда приводит в ужас одних мужчин и привлекает других.

К последним принадлежал Сэмюэль Ишимото Шестой, который умудрился не только вычеркнуть свою ассистентку Светлану Горгин Третью из списка гостей, но и получил место за одним столом с Майло. Он сидел справа от нее. Сэмюэль поднялся, когда подошла женщина:

— Добрый вечер, мисс Чен-Чу. Меня зовут Сэмюэль Ишимото Шестой, я сенатор Гегемонии. Очень рад с вами познакомиться.

Майло понравилось то, что она увидела, более того, она почувствовала неуловимое нечто, когда сенатор взял ее за Руку.

— Взаимно. Вы знакомы с моим дядей? Нет? Тогда разрешите мне представить вас друг другу. Дядя Серджи, сенатор Сэмюэль Ишимото Шестой.

Чен-Чу прекрасно знал, какой политики обычно придерживаются представители Гегемонии. Кроме того, он не забыл о том, что они самым непристойным образом заигрывали с хадатанами во время предыдущей войны. Однако его интересовали их взгляды на сложившуюся сейчас ситуацию. Несомненно, сенатор увлекся Майло, из чего следовало, что ей удастся выяснить, как обстоят дела. Любопытно...

Ишимото Седьмой сидит рядом с губернатором Пардо. Какова его роль? Время покажет.

Группа двеллеров, которым помогали передвигаться экзоскелеты, появилась в зале и направилась к их столику. По человеческим стандартам, они были весьма красивы: правильной формы голова, большие овальные глаза и длинные стройные конечности. Именно один из двеллеров, ставший теперь знаменитым — Мула Раша Ангуар, — уговорил Чен-Чу вернуться в активную политику во время второй войны с хадатанами.

Теперь, когда каждый голос имел решающее значение, предприниматель надеялся заручиться поддержкой двеллеров. Хотя Чен-Чу и не владел их языком свободно, он вполне мог на нем объясниться.

— Приветствую вас с пустыми руками и полным сердцем, — сказал Чен-Чу.

Польщенный обращением на родном языке, старший представитель группы, посол Тула Ного Майпоп, дал достойный ответ:

— Наш народ принимает и приветствует старого друга. Старейшина Ангуар просит засвидетельствовать вам свое уважение.

— Значит, он жив?

Майпоп был мастером нюансов и почти по-человечески улыбнулся:

— Жив и способен любить... Его грехи остались неизменными.

Чен-Чу рассмеялся:

— Рад слышать. Пожалуйста, передайте ему мои наилучшие пожелания. Позвольте представить вам мою племянницу...

За длительными церемониальными представлениями последовали бокалы аперитива и обычный обмен любезностями. Ишимото Шестой воспользовался шансом и заговорил с Майло.

Трапеза началась через пятнадцать минут, когда в центре зала появился президент Нанкул, а его голографическое изображение возникло за каждым из столиков. Он «сел» на специально оставленные для него стулья.

Слова президента переводились на дюжину языков, причем учитывалось произношение, религиозные табу и прочие многочисленные тонкости.