И все же, хотя он не знал, откуда появились древние известняки, великий адмирал Гулу Исаи Андрагна чувствовал себя в каменных объятиях уютно и уверенно, словно здесь его охраняли предки, отправившие армаду в путь.

Зал имел форму купола, внутреннюю поверхность которого усеивали тридцать семь узких щелевидных окон, и в каждое проникал только один луч искусственного света. Они соединялись на стоящем внизу столе и символизировали слияние мировой мудрости.

Стол, вытесанный из круглого валуна, с отверстием в центре, был разделен ровно на тридцать семь одинаковых секторов, по одному на каждого из членов главного комитета. Андрагна сидел в центре стола, поскольку он или, точнее, его должность являлась точкой, вокруг которой вращалась армада.

Занять свое кресло он мог только одним способом: проползти под столом и выбраться наружу через отверстие в Центре. Путь несколько облегчал специальный полоз, однако процедура была исключительно унизительной. Разумеется, данный ритуал старейшины изобрели нарочно — чтобы адмирал не возомнил о себе чересчур много.

Андрагна закончил путешествие под столом и уселся в кресло. Только теперь в зал могли войти остальные члены комитета.

У многих были маленькие роботы ручной работы. Они поставили миниатюрные машины на стол, предоставив им полную свободу — одни кувыркались, другие жонглировали, третьи рассказывали смешные истории.

Хотя никто не признавался в этом вслух, между членами комитета шло отчаянное соревнование — каждый стремился продемонстрировать самого оригинального, ловкого или забавного робота. Статус победителя заметно повышался.

Андрагна дождался, когда последний займет свое место, и кивнул гофмейстеру. Тот поднял обернутый материей молоток и ударил по большому металлическому диску, называемому Щитом Ваха. Одинокая нота разнеслась по залу, собрание началось.

Роботы, шагом, пританцовывая, смешно подпрыгивая или ползком, поспешили к своим хозяевам, которые выключили их и спрятали в изящные футляры и сумки.

После того как верховный жрец закончил произносить благословения, встреча действительно считалось открытой. На подобных совещаниях никогда заранее не оговаривалась повестка дня, да она и не требовалась. Каждый сектор знал о проблемах, с которыми приходится сталкиваться населению. В закрытом сообществе, коим являлся флот, трудно не увидеть, что происходит у соседей.

Но кто-то должен был начать, а Сектор 12 любила поговорить. Она встала, убедилась, что все ее слушают, и заявила:

— Из-за медлительности адмирала Андрагна, его пассивности и некомпетентности армада в опасности. Разведывательный корабль врага вышел из гиперпространства, просканировал наш флот и успел скрыться. Вполне возможно, что уже сейчас противник собирает силы, чтобы на нас напасть. Я предлагаю лишить Андрагну звания и выбрать нового, более компетентного командира.

Никого не удивило выступление Сектора 12, поскольку она представляла Курьеров и просто обожала покрасоваться перед камерами. Послышались свист и крики.

Сектор 27 встал и оглядел собравшихся. Он был жрецом высокого ранга, ксеноантропологом и признанным острословом.

— Хочу поблагодарить Сектор 12 за то, что она открыла наше совещание, и предлагаю перейти к делу. Несмотря на сходство технологий, используемых космической станцией, которую мы разрушили семнадцать циклов назад, и сумевшим оторваться от наших истребителей кораблем-разведчиком, последний обладал более совершенными системами, чем станция. Это открытие указывает, что мы имеем дело с родственными, но разными культурами. Возможно, между ними произошел политический раскол. Если так, это нам на руку.

— Прекрасно, — едко ответила Сектор 12. — Адмиралу пригодится любая помощь.

Раздался новый взрыв смеха.

Сектор 4 принадлежала к отряду ультиматистов и никогда не упускала случая еще раз публично изложить свои убеждения.