— Всякий, кто не поленится открыть пятую страницу нашего Устава, найти на ней раздел три, а затем второй абзац, прочитает, что президент вправе объявить чрезвычайное положение, после чего возглавить военные силы Конфедерации.

Президент взглянул на карточку в руке.

— Существует три варианта, при которых может быть объявлено чрезвычайное положение. Вторжение разумных существ, не подписавших Устав, предательство одного из членов Конфедерации и грубейшее нарушение какого-нибудь из основных условий Устава.

Нанкул поднял голову.

— К несчастью, как для нас, так и для правительств, которые мы представляем, я с сожалением заявляю, что все три условия имеют место быть. Информация, подтверждающая правоту моих слов, будет предоставлена вам немедленно. Но прежде я обязан выполнить свой печальный долг и отдать приказ начальнику охраны взять под стражу сенатора Олвея Орно, губернатора Патрицию Пардо, посла Ишимото Седьмого и сенатора Ишимото Шестого. — Президент кивнул кряжистому землянину. — Старший мичман Аба, вы слышали мой приказ. Выполняйте.

Послышался вздох удивления — тех, кто мог дышать атмосферой корабля. А затем аудитория возмущенно взревела, когда Боевой Орно вытащил оружие, которое не имел права брать на заседание сената, и бросился к выходу.

Однако такая возможность была предусмотрена, и в рамантианина ударило сразу четыре выстрела из станнеров. Он сумел сделать еще два шага и упал. Его бластер откатился в сторону. Двое людей Абы подхватили сенатора Орно и повели за собой.

Орно был не просто удивлен раскрытием заговора — его ошеломил такой стремительный поворот судьбы. Несомненно, совершена ошибка, его неправильно поняли...

Двое охранников защелкнули наручники на клешнях рамантианина и, подталкивая пленника дулами станнеров, направились к выходу. В этот момент Патриция Пардо злобно выругалась и попыталась вырваться. Дубинка ударила ее по затылку, и она упала точно подкошенная.

— Да здравствует Гегемония! — закричал Ишимото Седьмой.

Ишимото Шестой последовал за охранниками молча. Да, он невиновен, но ему никто не поверит, к тому же оправдательный приговор может оказаться для него смертным. Заключение предпочтительнее казни.

— Пожалуйста, взгляните на мониторы своих компьютеров, — продолжал Нанкул, когда арестованных вывели из зала. — Здесь отражена большая часть данных. Я рассчитываю, что вы самым внимательным образом изучите все факты.

Выступление президента продолжалось почти два стандартных часа. В нем содержалась информация, собранная Хайвином Дома-Са и Энджи Анвик. Сенаторы с ужасом наблюдали за тем, как траки атаковали НБ-23-11/Е и убили всех, кто находился на аванпосту.

Чен-Чу и Дома-Са стояли в задней части зала и наблюдали за тем, как разворачиваются события.

Хотя Нанкул и не любил действовать до тех пор, пока карты не открыты, он был блестящим оратором и прекрасно знал всех присутствующих здесь представителей разных рас, их культуры, личные предпочтения и политические убеждения. Поэтому Нанкул лучше любого другого мог найти слова, которые помогли достичь всеобщего согласия, не оскорбляя ни одного из участников переговоров, и убедить сенат приступить к активным действиям.

— Поэтому, — сказал в заключение президент, — хотя я и не могу сообщить, как посол Дома-Са получил представленную вам информацию, его действия кажутся мне вполне оправданными. Вы должны решить вопрос о наказании Дома-Са сами, но считаю нелишним напомнить сенату, что, как и все вы, посол Дома-Са имеет дипломатическую неприкосновенность.

Нанкул замолчал и оглядел аудиторию. — Несмотря на то, что многое свидетельствует об обратном, я склонен думать, что заговор есть результат деятельности нескольких отдельных индивидуумов и ни в коей мере не отражает политику правительств, которые они здесь представляют.