Сделка? Конечно, если лоялисты на нее пойдут. Однако пока ему никто ничего не предлагал, он слышал в свой адрес одни только угрозы.

Сдаться? Эта мысль приходила ему в голову дюжину раз. И что потом? Он еще не отбыл свой первый тюремный срок, а его ждут долгие годы нового, если ему вообще сохранят жизнь.

Самоубийство? Да, если бы у него хватило мужества. Увы, Пардо прекрасно знал, что он на такое не способен.

Что же остается? Бегство. Бросить машину — пусть силы сопротивления сопровождают ее на восток, — а самому спрятаться где-нибудь возле шоссе. Но как? Каждый его шаг фиксируется врагом, не говоря уже о гражданских лицах, неотступно следящих за колонной.

Нужна диверсия, необходимо отвлечь внимание от машины, и тогда он получит возможность спастись. Может быть, прикончить группу детей? В передней части колонны? Да! Это должно сработать.

Пардо встал. Ему не терпелось привести свой план в исполнение. Загудели сервомеханизмы, открывающие крышу, и Пардо высунулся наружу.

Воздух был теплым, свежий ветерок приятно обдувал лицо. Дети, опустив головы, медленно брели вперед. Старшие шли молча, а маленькие — те, кто сумел выжить, — тихонько скулили.

Пардо посмотрел вперед, подыскивая подходящую возможность. Легион многому его научил, когда речь шла об обманных маневрах и искусстве маскировки.

С востока приближался флайер. Силы сопротивления? Или спасательная команда, которую он уже перестал ждать?

Сердце отчаянно колотилось в груди Пардо, он не знал, на что решиться, и молча наблюдал за флайером.

Дальше все произошло мгновенно. Флайер резко, словно атакующий коршун, снизился, ухватил мощными зажимами машину и легко поднял ее над дорогой. Двигатель взревел, когда колеса потеряли контакт с шоссе.

Пардо вытащил оружие, сообразил, что это бессмысленно, и убрал пистолет. Его сумели поймать. Оставалось выяснить кто?

Между тем на земле колонна остановилась. Головы поворачивались к взмывшему в небо флайеру, началась паника.

Ополчение не понимало, что произошло. То ли их командир сбежал, то ли его похитили. После недолгих колебаний солдаты торопливо зашагали на восток.

Никто не отменил приказа роботам, поэтому колонна детей продолжала свой марш, но с ними вопрос будет решен быстро — как только на сцене появятся люди из отряда сопротивления.

Пардо не терпелось выяснить, какая его ждет судьба, и он принялся торопливо нажимать на кнопки передатчика. В этот момент в пассажирский отсек вошел водитель грузовика, собрался что-то сказать... и тут же получил две пули в грудь.

Пардо засунул пистолет обратно в кобуру, выбрал одну из самых распространенных частот и включил микрофон. — Кто вы такие, черт возьми? И чего хотите?

Последовал спокойный и лаконичный ответ:

— Леон Харко.

Пардо прикусил губу. У Харко нет оснований ему помогать, но кто знает? Он болван и идеалист, способный на все что угодно. Пожалуй, стоит подойти к ситуации позитивно.

— Харко! Благодарение Богу. Куда мы направляемся?

— В Лос-Анджелес, — спокойно ответил Харко, выглядывая в иллюминатор. — Там мы сдадимся.

— Сдадимся? — удивленно переспросил Пардо. — С какой стати? У меня есть корабль, маленький, но быстрый. Мы можем прорваться, сбежать на край галактики и жить там, как короли. У меня много друзей, начнем все снова. Что ты на это скажешь?

— Я скажу — нет, — лаконично ответил Харко. — Существуют правила. Мы их нарушили. И должны заплатить. Все очень просто.