Каттаби повернул бинокль таким образом, чтобы видеть сам форт, и внимательно изучил верхний парапет. На ветру трепетал флаг Конфедерации, на мачтах вертелись сенсоры, часовой стоял на своем посту. Все как обычно. Или нет?..

Каттаби никогда не любил подолгу заниматься бумажной работой и быстро уставал от задирающего нос генерала Штоля, поэтому он решил провести недельку в действующей армии. Марш-броски, стрельбы, перебежки по пересеченной местности и горы отлично помогают сохранить хорошую физическую форму и отточить военное мастерство.

Все шло просто замечательно до тех пор, пока разведчики не начали доставлять весьма странные донесения. Они утверждали, будто с фортом что-то не так. И это несмотря на то, что радиосвязь не прерывалась и все выглядело совершенно нормальным.

Девять из десяти офицеров не обратили бы внимания на доклады разведчиков и отправились бы в форт. Но не Каттаби. Он прошел практически немыслимый путь от рядового до генерала и научился доверять своим людям. Не иногда, а всегда, даже когда допускал, что они ошибаются. Вот почему он не только выслушал, но и совершенно серьезно отнесся к их сомнениям и решил проверить все сам.

Офицер отполз под прикрытие валуна, прижался к земле так, чтобы глаза находились на уровне горизонта, и убрал бинокль.

Заместитель командира батальона майор Кирби, капитаны Неутомимый Бегун, Примаков и Вердин ждали, когда он заговорит. Командир разведчиков Оружейник стоял не много в стороне — рядом с начальством, но не из их числа.

Каттаби покачал головой:

— Здесь и в самом деле что-то не так...

Лицо Оружейника ничего не выражало, хотя вся его поза показывала, как он горд тем, что оказался прав.

Каттаби собрался что-то сказать, однако замолчал, когда по земле пронеслась тень. Оружейник поднял голову, увидел разведывательный катер Легиона и поднял оружие. Машину наверняка послали из форта.

До цели было далеко, к тому же она находилась в движении, но ни то, ни другое не имело значения. Наа сделал залп из трех выстрелов. Катер покачнулся и, вращаясь вокруг собственной оси, начал падать на землю.

Каттаби чуть приподнял одну бровь.

— Ты выбрал не дешевую мишень, чтобы потренироваться в стрельбе, сержант.

Все вокруг заухмылялись.

— Ладно, — продолжал Каттаби. — Не знаю, что тут у них стряслось, но в форт мы не пойдем до тех пор, пока не разберемся с этой головоломкой. Рассредоточиться, окопаться и ждать новых распоряжений.

Офицеры отдали ему честь и отправились в свои подразделения выполнять приказ.

Капрал Андреа Акоста ничего подобного не ожидала. Сержант Гюнтер ударил ее по лицу с такой силой, что она вылетела из своего кресла и сползла на отполированный до блеска пол.

Акоста выругалась и начала подниматься, когда нога в армейском сапоге прижала ее к полу. Лицо Гюнтера стало свекольного цвета.

— Ты, бесполезная сука! Тебе приказали заманить их в форт... а не заставить отступить! Пошли. Ты все испортила — ты и доложишь Девейну.

Он подал сигнал двум своим дружкам, и те подхватили Акосту под руки.

Оперативный пункт (ОП) занимал большое помещение, сплошь заставленное мониторами, пультами и прочим необходимым оборудованием. Около двух третей персонала ОП приняло активное участие в мятеже — или умудрилось его пережить. Многие испытывали сомнения, но, как и Акоста, вслух не роптали.

Дружки Гюнтера, не обращая внимания на протесты, выволокли оператора наружу.