| Больно слышать, но я понимала, Кэри начал с Гидеоном с чистого листа. Потом сделал несколько неверных шагов, например, организовал групповуху в нашей гостиной. Это сыграло не в его пользу.Доктор Петерсен посмотрел на меня. - Таким образом, вы пытаешься уравновесить потребности мужа и лучшего друга. Напрягает? - Не весело, – пояснила я. – Но это не уравновешивание. Мой брак и Гидеон на первом месте. Могу сказать, Гидеону понравилось услышанное, так как его рука нежно-властно сжалась в моих волосах. - Но, - продолжала я, - Я не хочу подавлять Гидеона, и не хочу, чтобы Кэри чувствовал себя брошенным. Перемещая каждый день по сумке с вещами, изменения постепенны. Озвучив мысль, я признала, насколько по-матерински она звучала. Тем не менее, я не могла не пытаться защитить всех в своей жизни, особенно от боли, причинённой моими действиями. - Вы упомянули всех, кроме себя самой, – указал он. – Каковы твои ощущения? - Пентхаус начинает становиться мне домом. Единственное, я борюсь с договоренностью о нашей спальни. Гидеон не хочет совместную постель, а я хочу. - Из-за кошмаров? - спросил доктор Петерсен, его взгляд переместился на Гидеона. - Да, - ответил он. - Они случались в последнее время? Мой муж кивнул. – Не самые худшие. - Что представляет собой действительно худший кошмар? Когда вы начинаете действовать физически? Грудь Гидеона расширилась от глубокого дыхания. - Да. Врач снова посмотрел на меня. – Вы понимаете риск, Ева, но все еще хотите делить с Гидеоном постель. - Да, конечно, - моё сердцебиение участилось от воспоминаний. Гидеон злобно удерживал меня, уродливые слова боли и ярости, разливались в страшных угрозах насилия. В тисках кошмара, Гидеон не видел меня, он увидел Хью - человека, которого хотел разорвать голыми руками. - Многие счастливые супружеские пары спят отдельно, - указал Доктор Петерсен. - Причины различны: муж храпит, жена перетягивает на себя одеяло, и так далее, но они считают, что раздельный сон способствует супружеской гармонии, нежели совместный. Я отстранилась от Гидеона, нам обоим нужно было понять. - Я люблю спать рядом с ним. Иногда я просыпаюсь посреди ночи и наблюдаю, как он спит. Иногда просыпаюсь, и даже не открывая глаз, просто слушаю его дыхание. Я могу чувствовать его запах, чувствовать его тепло. Я сплю лучше, когда он рядом со мной. И я знаю, что он тоже спит лучше. - Ангел, - рука Гидеона гладила мою спину. Глянув через плечо, я поймала его взгляд. Лицо было бесстрастным. Безумно красив. Его глаза, однако, были темно-синими озерами боли. Я взяла его за руку. - Я знаю, тебя ранит сказанное. Прости. Просто нужно работать над этим. Не хочу сдаваться. - То, что вы описали, - мягко сказал доктор Петерсен. - Является близостью, Ева. И это одна из истинных радостей брака. Понятно, что вы жаждете ее. Как и каждый в некоторой степени. Для вас и Гидеона, это, вероятно, представляется особенно важным. - Для меня – да, – согласилась я. - Намекаешь на то, что для меня все иначе? - Нет, - я повернулась к нему лицом. - Пожалуйста, не обороняйся. Это не твоя вина. Я тебя не виню. - Ты знаешь, как хреново я себя чувствую по этому поводу? - обвинил он. - Не стоит принимать это на личный счет, Гидеон. Это… - Моя жена хочет смотреть, как я сплю, а я не могу ей этого дать, - огрызнулся он. – И как, мать вашу, не принимать это на личный счёт? - Хорошо, давайте обсудим, - быстро сказал доктор Петерсен, привлекая внимание к себе. - Корень этого разговора в стремлении к интимной фамильярности. Человеческие существа, по своей природе, желают близости, но пережившие в детстве сексуальное насилие, испытывают эту потребность особенно остро. Гидеон оставался напряженным, но внимательно слушал. - Во многих случаях, - врач продолжил.- Обидчик упорно трудится, чтобы изолировать жертву, пытается скрыть свое преступление и сделать жертву зависимой. |
