— Так-то лучше, — сухо заметил Ангус. — Есть вещи поважнее лошадиных ног.

Нет, с леопарда пятен не смоешь. Наверное, глупо было надеяться на это. Одна ласточка еще не делает весны.

— Я ведь сказала, что слушаю. Я и слушаю, — резко ответила она. — Как раз сейчас мне нельзя бросить дело. Мне приходится все время торопиться. Чтобы привести в порядок лошадь, нужно ровно час, а сегодня самый напряженный день.

— Так зачем тогда советовать Трои купить еще лошадей?

— Я не советовала. Я просто ей… — Она замолчала. — Откуда вы знаете?

— Вчера вечером она позвонила мне. — Он оперся о дверь. — Послушайте, Мэгги, пусть вам не кажется, что я говорю нe подумав, но поверьте, у меня столько своих дел и без этих лошадиных проблем.

— Я тоже не говорю, сперва не подумав, но кто, вас-то просит об этом?

— Я уже сказал — Трой. — Он вздохнул. — Ну, так в чем дело? Опять этот ирландский пони?

Малообещающее начало разговора. Но, по крайней мере Ангус видел Крима Крекера в работе, и как он ни сердится, но он может хотя бы выслушать ее доводы толково.

— Вы все продумали, — прокомментировал он.

— Это моя работа.

— Вам нужно еще помощника. Значит, расходы еще увеличатся.

— Не сразу. Скоро начнется спокойное время. Я думаю, что мы могли бы купить еще несколько лошадей, не нанимая никого. Роб — просто чудо. Знаете, он работает с утра до вечера. Он это любит. Да и я тоже. — Она ожидала в ответ какую-нибудь шпильку, но он промолчал. Потом спросил, что же будет тогда следующим летом. Она рассказала, какие у нее планы: однодневные или шестичасовые прогулки на лошадях, катание детей на пони, реклама, профессиональная консультация.

— Нет, я не об этом спрашиваю. Я о вас. Разве вы уже не выйдете замуж и не уедете?

— Ах да… то есть наверное. Но я бы подготовила себе заместителя.

— Надеюсь, что не придется. Я хочу прикрыть все это дело. Я вам уже сказал об этом.

— Так зачем тогда начинать эти разговоры? — вспыхнула Мэгги. — Да, в общем, все это пока еще замки в воздухе. Единственное, о чем я просила, — это разрешение взять в аренду Крима Крекера.

— Потому что Келли все плачет о нем?

— Да, это разве преступление? — Как он смеет быть таким жестоким! Ведь его Грэм ни в чем не нуждается. Почему же Келли везде должна натыкаться на грозное «Нельзя!». Не успев подумать, она выложила ему это или, во всяком случае, сказала что-то в этом духе.

— Да вы успокойтесь! — сказал он.

Она не обращала внимания на него:

— Келли так не повезло, как Грэму. Она потеряла обоих родителей, и на ней лежит эта печать. Тот пони был единственным, что у нее есть, — вернее, она так думала. Мои друзья…

— Да, да, я знаю насчет Келли. — Он нетерпеливо повысил голос. — Согласен, что ей не повезло. У Грэма есть отец, который скорее себе руку отрежет, чем лишит его возможности счастливо расти. Вы говорите, Роб часто видит, как Келли плачет. А вы сами видели это?

Мэгги отрицательно покачала головой, и он безжалостно продолжал:

— Когда умерла мать Грэма, я знал, что он тоже плачет, но когда он делился со мной, чаще всего оказывалось, что это какое-то дело, с которым он должен справиться сам. Как и я справлялся. И вы хотите отнять у нее это?

— Вы кончили? — ледяным тоном спросила Мэгги.