Его кабинет в старинном центральном здании был светел и уютен. Негромко шумел кондиционер. Рисунок ковра напоминал цветной витраж, а гигантский диван был явно очень удобен для отдыха.

— Чтобы было где передохнуть? — поинтересовалась Мэгги, указывая на диван.

— Наверное. — Он пожал плечами. — У меня не бывает передышек, так что я его еще не опробовал. Его поставили недавно, и по правде говоря, больше для представительства. Ну да, может, и мне пригодится. Так, что же у нас тут есть? — Его глаза по-мальчишески живо оглядели поднос со всякими вкусными вещами к чаю. — А, хорошо. Она не забыла шоколадное печенье. Я просил принести.

Мэгги была готова к тому, что в любое время может появиться посетитель или зазвонить телефон. Однако, когда она попыталась поторопить Келли, ее немедленно одернули. Что за спешка на этот раз? Вы, наверное, и во сне куда-нибудь торопитесь. Если вы вообще спите.

— Если хотите знать, я думаю как раз о вашей занятости.

— Напрасно. Я-то об этом не думаю. — Как раз в этот момент Грэм попросил разрешения спуститься с Келли в столовую, купить конфет. Ангус кивнул.

— У меня нет денег. — Келли выжидательно посмотрела на Мэгги.

— Тебе и не нужно, — возразил Грэм. — Я заплачу.

— Не смейтесь. Она очень подходит ему, — сказал Ангус, когда дети вышли. — Она достаточно маленькая, чтобы он мог чувствовать себя ее защитником. А ему это нравится. Он любит защищать. Иногда он ухитряется защищать меня. К тому же она экстраверт, а он — нет.

— Келли? — воскликнула Мэгги. — Экстраверт? Ничего подобного!

— Со стороны виднее.

— Ну, тогда лишь с тех пор, как мы приехали в Стрэтайр.

— Может быть, и так.

Эти слова и его теплая интонация все еще звучали в ее мозгу, и чем больше она думала, тем больше готова была согласиться с Ангусом.

— Взгляните, это может заинтересовать вас. — Он поднялся и подошел к застекленному стенду на стене. — Боюсь, вам тоже придется встать. Этой штуке четыреста лет или около того, и ее нельзя трогать руками.

«Штука» оказалась куском полотна, вязанного вручную в фэрайлской манере, довольно блеклых коричневых и кремовых тонов. Рядом — прекрасный современный образец богатых розово-лиловых цветов.

Считается, что этот кусок — часть одежды моряка с испанской Армады, чей корабль потерпел крушение около острова Фэр-Айл. Рисунки, использованные впоследствии островитянами, происходят из Испании, и это подтверждают символы, в которых явно чувствуется католическое влияние. Он показал ей Корону Славы, Священное Сердце и Звезду Вифлеема.

Мэгги узнала кое-что новое. До сих пор она считала фэрайлское вязанье таким же исконно шотландским, как и клетчатую ткань шотландку.

Не менее интересным было то, что цвета реликвии с Армады были натуральными цветами шерсти, так как растительными красками и синтетическими стали пользоваться позднее.

— Но когда-нибудь я еще вернусь к некрашеной шерсти, — пообещал Ангус. — Пожалуй, вот это вам тоже должно понравиться. — Мэгги замерла в дурном предчувствии.

Возможно, он вовсе не думал о новой гамме «новые густые», но ее интерес в подобной ситуации был бы нежелателен. Ей нельзя было видеть новые цвета.

Невозможно одновременно быть любимой Дерека и доверенным лицом Ангуса. Скрыв то, что ей известно о Дереке, она предаст его; рассказав ему — предаст Ангуса.

Однако Ангус собирался показать ей нечто другое — еще два вязаных полотна на стенде, на этот раз выполненных в стиле вязания с острова Аран — своего рода ответ Ирландии нашему острову Фэр-Айл.