Пухлые губки Мэри упрямо поджались, она чуть не заткнула уши пальцами, но вовремя сообразила, что выглядеть это будет слишком по-детски. Вместо этого она выпалила:
— Я хочу есть!
Райдер замолк в нерешительности. Ему была неприятна эта размолвка, но еще более неприятным казалось возникшее между ними недопонимание. Хотя Мэри, судя по всему, отказывалась спорить дальше.
— Хорошо, — наконец промолвил он, направился в дальний угол и достал консервированные овощи и мясо. Сам он тоже успел проголодаться. Наполнив пищей две тарелки, он одну из них подал Мэри, но не стал пристраиваться рядом на кровати, вместо этого он уселся на кресло, небрежно вытянув свои длинные ноги.
Мэри бестолково тыкала вилкой в еду. Голод был лишь предлогом. Она старалась придумать способ как-то сгладить собственную резкость — сожаления и извинения никогда не были ее коронным номером. В который уже раз ей пришлось пожалеть о том, что гордыня всегда была ее тягчайшим грехом.
— Я не могу об этом говорить, — пробормотала она наконец. — Это… это… — Мэри замялась в поисках нужного слова, — слишком личное.
Райдер лишь молча кивнул в ответ.
— Тебе следует получше познакомиться с моими родителями, особенно с мамой. — Она горько вздохнула. — Я просто пока не готова. — У нее снова вырвался вздох. В обращенных на Райдера глазах сквозило раскаяние. — Извини, — закончила она, неловко пожав плечами.
Райдер не стал возвращаться к болезненной теме, понимая, как нелегко дается Мэри раскаяние.
— Ешь на здоровье, — напомнил он. Мэри послушно набила рот овощами.
— Расскажи мне про церемонию на поляне, — попросила она через минуту. — Почему мы встали в воду?
— Апачи считают себя потомками Детей Воды, которая благословила наш союз в присутствии твоих и моих родителей.
— Значит, это был важный символ, — удовлетворенно заключила Мэри. За годы жизни в монастыре она привыкла к тому, что ее окружают символы и ритуалы. — Хотя мне не кажется, что нас благословил мой отец. Вряд ли он с этим смирится.
— Его присутствия было достаточно.
— Ты должен понимать, что для меня это не является настоящим обручением, — задумчиво произнесла она.
— По-моему, я нашел неплохой компромисс, — кивнул он.
— То есть я хочу сказать, что между нами возникло некое соглашение — а не брачные узы… — не обратив на него внимания, рассуждала Мэри вслух.
— Если тебе угодно так об этом думать, — пожал плечами Райдер.
— …и для его расторжения не потребуется ни возврата обетов, ни разводов.
— Ни возврата церковных обетов, ни оформленного юристами развода. — Райдер отставил в сторону пустую тарелку и внимательно следил за Мэри. Во взгляде его серых глаз начинал сквозить привычный холод. — Тебе достаточно собрать мои вещи и выставить их за порог нашего жилища. — Он обвел руками все пространство пещеры и пожал плечами:
— Вот и все. Если я окажусь, на твой взгляд, слишком ленивым, неспособным тебя обеспечить всем необходимым, или мы не сойдемся характерами и станем слишком часто ссориться, или я окажусь бешеным ревнивцем — достаточно любого из этих поводов. — Его глаза потемнели, и он добавил:
— Или в случае супружеской неверности.
Не в силах отвести в сторону взгляд, Мэри с трудом перевела дыхание. В последних словах ясно прозвучало предупреждение.
— Да, конечно, — растерянно прошептала она. — Неверности. |