- Я видел, что вы делали, - вздрогнув, наконец, сказал он. - Но хочу, чтоб вы знали,  что все в порядке. Я помогу вам!

- О чем это ты, Гуп?

- Я видел... - Он зажмурил глаза и сглотнул. - Видел, как вы принимали наркотики.

Поцелуи прекратились. Ее рука выскользнула у него из штанов.

- Что... ты... имешь в виду?

Гуп стиснул зубы. Он должен был сказать ей.

- Я видел вас, мисс Джеррика. Не спрашивайте, каким образом - это не важно. Но я видел, как вы принимаете эти дьявольские наркотики, и они не принесут вам ничего хорошего. Я хочу помочь вам.

В лунном свете ее лицо, будто исказилось.

- Ты... что? Зачем ты... Ты подглядывал за мной в окно?

- Нет, мисс Джеррика, но это не важно....

- Ты гребаный деревенский слизняк! - Ее лицо внезапно вспыхнуло ненавистью. - Ты подглядывал за мной! Ты - тупой деревенский кусок дерьма!

- О, нет, мисс Джеррика! Вы не понимаете!

Она принялась натягивать на себя ночнушку.

- Да, я понимаю, ты гребаный деревенский извращенец, шпионящий за людьми! Кто дал тебе право делать подобное! Господи Иисусе, лучше бы я попытала счастья с этим чертовым священником! Ты - кусок дерьма, Гуп! Гадкий, никчемный, дефективный кусок дерьма!

Гуп выпучил глаза, будто видел перед собой эти слова. Нет, нет, что же я натворил?

- Пожалуйста, мисс Джеррика! Мы должны просто поговорить!

- Пошел на хрен! - закричала она. Спустя мгновение хлопнула задняя дверь. Джеррика исчезла, вернулась в дом, ушла подальше от него.

Нет, нет, нет, - сказал себе Гуп. Она не хотела произносить эти гадости. Это наркотики заставляют ее говорить такие вещи. Он знал абсолютно точно. Нужно делать только одно. Пойти, прямо сейчас, к ней в комнату и поговорить. Поговорить с ней об этом. И только Гуп Гудер повернулся, как...

- Эй, голодранец.

Гуп остановился и оглянулся. Он не видел, кто сказал это, но это было не важно. Он не любил, когда кто-то называл его голодранцем. Когда он обернулся, в глазах у него блеснула луна. Он сжал кулак, приготовившись задать серьезную взбучку, моргнул...

            Шмяк!

Гуп упал. Что-то ударило его по голове с такой силой, что через секунду он ничего уже не видел. Он мог лишь дышать и чувствовать под собой твердую землю.

- Гляди на этого голодранца! Эй, Гомер Пайл!

- Прикончим его прямо здесь?

- Нет уж. Сперва повеселимся.

Гуп отчаянно пытался хоть что-то разглядеть. Над ним склонились два пятна, два парня, это все, что он смог различить.

Гуп не мог пошевелиться...

- Позволь сказать тебе кое-что, голодранец, - произнес один, схватив его за воротник. - Та избалованная городская блондиночка, на которую ты положил глаз. Мы отдерем ее в зад так жестко, что она будет кровью срать. Затем я кончу ей в нос, и буду медленно сдирать с нее кожу, слышишь? Я прикончу эту городскую сучку, обстругаю ей задницу, как яблоко и заставлю есть собственное дерьмо, а затем похороню. - Смешок из темноты. - И знаешь, что, голодранец? Ты ничего не сможешь с этим поделать.

Гуп напрягся, призвав на помощь всю силу своего огромного тела. Но тот удар по голове...

Он не мог пошевелить ни единым мускулом.

- Тащи его к машине, Дикки, - произнес голос. - Черт, давай отмудохаем этого голодранца, а потом выбросим в лесу, - Большой и указательный палец сжали ему лицо. - Слышишь меня, голодранец? Мы отмудохаем тебя так, что даже дьявол проблюется!

ЧАСТЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ

 1

- Есть множество людей, которых ты можешь бесить, и это ни хрена не значит, - сказал ему во сне Иисус. - Но только не СЫНА БОЖЬЕГО!

Александер вздрогнул. Что я натворил на этот раз?

- Ты думаешь, я какой-то засранец? Какой-то деревенский дебил с холмов? Разве мы с тобой не имели серьезный разговор прошлой ночью?

- Что я такого сделал, Господи? Прости меня за мое невежество, но что я сделал не так на этот раз?

Иисус вытащил у Александера из кармана рубашки пачку «Лаки Страйк», выбил из нее сигарету, закурил.