— Сидишь, стало быть?

Доски пола не заскрипели, не было слышно и щелчка замка. Свинтус по-хозяйски вошел в комнату, уселся в жалобно затрещавшее кресло, и только тогда из короткого коридора, ведущего к выходу, послышался цокот каблуков женских туфель. Хозяйка не стала входить в комнату — остановилась в дверях, прислонившись к косяку.

— Да что здесь происходит! — Мужчина сам не заметил, как оказался спиной к стене и с зажатым в руке пистолетом.

— Помолчи, Олег, — тихо приказала Алла Борисовна.

— А кстати! — прищурился толстяк. — Много он знает?

Настасья невероятным образом умудрилась принять стойку «смирно» в сидячем положении и со сгорбленной спиной. Каким образом ей удалось подобрать позу, создавшую впечатление полной покорности року, для дханна навеки осталось непонятным.

— Ничего, могущественный. В наши дела он не посвящен.

— Ну так придется посвятить, — приказал Шурик. — Пусть знает, кого родней зовет. Что касается тебя и твоих преследователей. Кто они такие и кому служат, мне неведомо, да и неинтересно. Со следа я их сбил, и хватит. Долги признаёшь?

Девушка сглотнула, но ответила:

— Признаю.

— Тогда слушай. За то, что в моем доме без спросу ворожить пыталась, вирой тебе назначу осколок Алатыря принести. Где-то с палец размером, большего не надо… — Тут Шурик смерил скептическим взглядом и отметил: — Большего ты стащить и не сможешь.

Настасья слегка расслабилась, но именно слегка. Уйти от демона малой ценой после всего того, что ненароком натворила, она не надеялась. Мыслила женщина совершенно правильно, потому как дханн паузу держал недолго и продолжил перечисление «процентов по счетчику»:

— Дочери же твоей, нерожденной, однако мною в материнской утробе спасенной, придется службу отслужить. Потом, когда в силу войдет.

Чего-то подобного ведьма ожидала, и все равно требование местного хозяина ей не понравилось. В другой ситуации она начала бы спорить, торговаться, попыталась бы снизить плату за полученную помощь. Сейчас же не посмела и просто тихо радовалась, насколько легко отделалась. Правда, еще придется с братом объясняться.

Тоже задача непростая, если вдуматься.

— Вроде все? — сам у себя спросил Шурик. — Да, все. Приноси роту, ночь можешь здесь провести, а утром уедешь, куда тебе надобно. И запомни, в следующий раз так легко не отделаешься.

— Прости, могущественный, — встала с кровати и до пола поклонилась Настасья, испрашивая прощения. — Не думала я тебя здесь встретить, не со зла так поступила.

— Будь со зла, я с тобой и разговаривать не стал бы, — фыркнул дханн. — Ну?

Ведьма торопливо достала из кармашка на платье маленький ножичек и полоснула себя лезвием по ладони. Глядя на выступившую кровь, она принялась мерно проговаривать непонятную половине присутствующих абракадабру — древний заговор, половина слов которого была забыта за ненадобностью, а вторая успела изменить прежнее значение. Алла смотрела с интересом, игнорируемый Олег с пистолетом в руке чувствовал себя дурак дураком.

Выслушав принесенную клятву, Шурик, скрывая удовольствие, провел лапищей по ладони женщины. Кровь исчезла, не осталось и шрама. Впрочем, обе высокие договаривающиеся стороны прекрасно знали, что, вздумай Настасья обмануть толстяка, расплата последует неминуемо, и будет она быстрой и жестокой.