— Хорошего пути! — повторил Тома, — я сейчас узнаю, и даже три или четыре. Но этот человек, наверное, не знает ни одного!

За поясом Тома торчало два пистолета. Он схватил один из них и поднес его к лицу пленника.

— Путь… — заикнулся пленник, как будто уже заранее мертвый.

— Он не знает ни одного! — повторил Тома, спустив курок.

Мозг разлетелся брызгами.

— А этот человек, — начал Тома, подходя к тому, за которым стояли еще двое.

Это был мулат, полукастилец, полуиндеец. Он упал ниц.

— Senog capitan! — закричал он в отчаянии, — по те mateis! Yo os dire la verdad!

— Ба! — сказал Тома, скрестив руки.

Он не на мулата смотрел, а на Мэри Рэкэм.

— Есть путь, путь верный, — утверждал мулат, все еще говоря по-испански, как будто всякий другой язык, кроме его собственного, даже жаргон флибустьеров, который понимают и на котором говорят по всей Америке, выскочил от ужаса из его памяти.

— Говорил я тебе? — повторил Тома, обращаясь к Мэри. — Говорил я тебе, что дорога есть?

— Этот путь идет вдоль западных гор. В двенадцати милях выше города Рио-Гренаде можно перейти вброд Перейдя с левого берега на правый, вы можете вернуться к Сиудад-Реалю степью, без малейшего препятствия.

— Конечно, этот путь, — сказал Тома, по-прежнему обращаясь к Мэри Рэкэм, — может таить засаду…

— Не думай этого, сеньор капитан! — закричал мулат. — Никакой засады! Я говорю тебе правду!..

— Но если бы оказалась засада, — продолжал Тома, то тем хуже было бы нашим трем проводникам, с которых я живьем сдеру кожу своим собственным ножом…

— Пусть будет так, сеньор капитан! И если все пойдет хорошо, тогда пощада, не так ли?

— Тогда пощада, ладно! — пообещал Тома.

Он подошел к женщине-корсару и ударил ее по плечу.

— Ну что, заговорили они? Да или нет? Как тебе кажется?

Он смеялся смехом судорожным и страшным.

— Требуха Господня! — выругалась Мэри. — Ловкий парень наш командующий! Крепок, как ягненок, клянусь честью!

— Ура ягненку Тома! — сейчас же закричал Краснобородый.

Двадцать флибустьеров повторили этот крик.

— Ура, Тома-Ягненок!

Все еще смеясь тем же чудовищным смехом, Тома-Ягненок протянул правую руку флибустьерам, как бы принимая прозвище.

— Ягненок! Ладно! — сказал он. — Пусть же отныне я буду Ягненком! А теперь вперед! Лево руля, и правым к западу! Повезем шкуру Ягненка волчатам Сиудад-Реаля!

IX

Подойдя на расстояние ста саженей к крепостному валу, Тома Трюбле, по прозванию Тома-Ягненок, движением руки остановил отряд добровольцев, во главе которых стоял сам. И поднявшись во весь рост над высокой травой, он подошел еще шагов на тридцать поближе, чтобы в точности оценить вражескую позицию. Один за другим раздались три мушкетных выстрела, — часовые на бастионах были бдительны. Просвистела также стрела, так как среди осажденных было немало индейцев. Но Тома не обратил внимания ни на стрелу, ни на пули. Всегда презирая опасность, он старался только получше рассмотреть расположение окопа, чтобы сознательно выбрать место атаки.

Город этот, Сиудад-Реаль Новой Гренады, был построен на плоскогорье с крутыми обрывами со всех сторон, за исключением стороны, обращенной к реке. Здесь склон опускался почти полого, заканчиваясь пристанью, у которой суда могли, грузиться и разгружаться под защитой нескольких больших крытых батарей над самой водой, составлявших морской фронт крепости.