– Я с вами вполне согласен, – подтвердил Вильмовский, и обращаясь к Смуге, добавил: – Послушай Янек, ты отвечаешь за нашу безопасность. Дай соответствующие указания. А я постараюсь договориться с туземцами.

Смуга немедленно вызвал всех участников экспедиции и потребовал от них далеко идущей осторожности. В заключение сказал:

– С этого момента выходить за пределы фермы без моего разрешения запрещается. Если потребуется, мы выставим у дома караулы. Но предупреждаю, что употребить оружие можно только при отражении нападения, грозящего смертью. Я уверен, что Вильмовский, как всегда, овладеет положением и убедит туземцев в необоснованности слухов.

Вскоре все легли спать. На маленькой ферме воцарилась тишина.

Вильмовский долго не мог заснуть. Ответственность за успех экспедиции всецело лежала на нем. Слухи, возникшие среди туземцев, могли значительно усложнить положение. Если они откажутся от участия в охоте, экспедиция будет обречена на полную неудачу. Без помощи туземцев организовать облаву на быстроногих кенгуру и страусов эму и думать нечего. Как вдруг, его невеселые мысли были прерваны Томеком, который шепнул:

– Папа, ты еще не спишь?

– Не сплю, – тоже шепотом ответил Вильмовский. – Вижу, что и ты не можешь заснуть. Уже поздно...

– Я думаю о том, что сказал Кларк. Почему туземцы не верят Тони?

– Не верят ему, потому что он служит белым людям. Они считают его предателем.

– Но ведь он не делает ничего плохого, – удивился Томек.

– Это не так просто, Томек. Они считают, что Тони работает у нас во вред туземному населению.

– Как же мы убедим туземцев в наших добрых намерениях?

– Придется по‑дружески объясниться с ними и преодолеть недоверие, а теперь спи, уже очень поздно.

– Хорошо, папочка, я постараюсь заснуть. Спокойной ночи!

Томек повернулся к стене.

Вильмовский вскоре тоже уснул, так и не приняв окончательного решения. Это был неспокойный сон. Ему приснилась африканская экспедиция, во время которой у него были тоже неприятности с туземцами. В его подсознании стали возникать тревожные картины. Он слышал во сне предостерегающие и пугающие звуки там‑тамов, и видел лица дикарей, выглядывавших из густой листвы джунглей. Вильмовский проснулся внезапно от сильного волнения, вызванного сновидением. Успокоился; в комнате было уже совсем светло. Он понял, что его мучил неприятный кошмар. Как вдруг он ясно услышал сухой треск ружейных выстрелов.

«Раз, два, три», – тихо считал он выстрелы, пытаясь сообразить, что значит эта канонада. Его охватило чувство тревоги. Машинально он взглянул на кровать Томека. Она была пуста. Он не увидел также револьвера и штуцера, уложенных сыном у кровати перед сном. Вдали опять раздались ружейные выстрелы. Вильмовский почувствовал на лбу холодный пот. Он сорвался с постели, выхватил из‑под подушки револьвер и крикнул:

– Тревога!

Охотники вскочили с постелей, хватая оружие. Вильмовский в ужасе закричал:

– Томек вышел из дому! Я слышу выстрелы из его штуцера!

Охотники выбежали из комнаты, в чем стояли. Они бросились по тому направлению, откуда слышались выстрелы. Но не успели они достичь домика, занимаемого Ват‑Сунгом, как к ним вышел полностью одетый Кларк.

– Стойте, черт возьми! – крикнул он повелительно. Кларк схватил Вильмовского за руку и задержал на месте.

– Томек вышел из дому! – задыхаясь от быстрого бега, сказал Вильмовский. – Это он стреляет!

– Я знаю об этом, – ответил Кларк, – но успокойтесь, пожалуйста, мы с Ват‑Сунгом наблюдаем за ним в бинокль. Ему ничто не угрожает.

Вильмовский постепенно стал приходить в себя.