Подчеркнуто неторопливыми движениями он отвернул один рукав, затем другой и застегнул манжеты.

Загипнотизированная, Лорен наблюдала, как Коулби начал приближаться к ней. Сила и грация его движений вызвали у нее учащенное биение пульса. Перехватило дыхание, сердце начало бешено и неравномерно биться. Если только она позволит ему прикоснуться к ней, то, подобно герою детских стишков Шалтай-Болтаю, «выпадет из яйца и разобьется вдребезги», и уже ни один человек в мире никогда не сможет вновь собрать вместе Лорен Шейлер.

Совершенно инстинктивно она отпрянула от Коулби и ускользнула из протянутых к ней рук. Реальный мир вернулся к Лорен только тогда, когда она была в состоянии вдыхать воздух без примесей пряного запаха одеколона Коулби. Прикрывая свой малодушный поступок тонким налетом легкомыслия, Лорен взглянула на него и поддразнила:

– Принимая во внимание, что ваша машина стоит, вероятно, больше, чем я зарабатываю в год, я бы сказала, что вы можете себе позволить оплатить наш обед. Но поскольку я причинила вам беспокойство, то можно мне хотя бы оплатить ваш обед?

– Я воспитан в старых традициях, – пробормотал Коулби, при этом его возбуждение возрастало по мере сокращения расстояния между ними. – Сторонники борьбы за равные права женщин с мужчинами пришли бы в отчаяние, услышав меня, – продолжал он мягким и соблазнительным голосом, – но я придерживаюсь точки зрения галантного кавалера, что уж если ты приглашаешь куда-нибудь прекрасную даму, то будь добр – плати.

Надо же, он знает все надлежащие слова, подумала Лорен, дрожа и изо всех сил стараясь сделать глубокий вдох в тот момент, когда, казалось, ее сердце готово выскочить из груди.

– Я действительно буду чувствовать себя намного лучше, если вы позволите мне заплатить, – сказала она почти не дыша. Стараясь ухватиться за жалкие остатки самообладания, Лорен через силу подняла глаза на Коулби и посмотрела ему прямо в лицо.

Веселое выражение в его глазах исчезло, и на долю секунды Лорен ясно увидела признаки недовольства, исказившие его резкие красивые черты. Потом его прекрасные белые зубы обнажились в улыбке, что еще больше усилило чувство душевного дискомфорта у Лорен.

– Я взял за правило никогда не спорить с людьми полулегкого веса.

Насмешливая интонация находилась в полном противоречии с тем напряженным взглядом, которым Коулби внимательно наблюдал за изменением выражения лица Лорен.

«Воздуха! – подумала она. – Мне нужен глоток свежего воздуха».

– Может быть, пойдем? – предложила Лорен с напускной холодностью, которую вовсе и не испытывала.

Коулби осматривал ее с головы до пят. Глаза его странно заблестели, когда взгляд задержался на ее ногах.

– А вы ни о чем не забыли? – кротко спросил он, и в его вопрошающем голосе послышался слабый намек на оживление.

Лорен бросила взгляд вниз и сразу же поняла причину его веселья: ее босые ноги. Она так привыкла ходить дома без обуви, что могла бы, пожалуй, даже выйти так из дома, если бы только Коулби не напомнил ей, что она босиком.

– Подожди минуточку, я скоро вернусь, – прошептала она, обошла вокруг него, а затем, когда вышла из кухни, постаралась идти с достоинством.

«Ты ведешь себя, как неуклюжий подросток, – молча ругала себя Лорен. Она пошла в гостиную за серыми замшевыми туфлями и подходящей к ним сумке. – Заливаешься краской от смущения, нервно подергиваешься, бегаешь подобно перепуганному зайцу! – с отвращением думала она. – Будь честна сама с собой! Как будто бы ты никогда прежде не видела сексуального мужика!»

И на самом деле она не видела. По крайней мере такого красивого, такого сильного, такого импозантного, именно такого мужчину, которого она только что оставила на кухне.