Лорен почувствовала свою беспомощность и расстроилась. Она огорчилась потому, что ведь она же пыталась, как только могла, приспособиться, понять. И куда это ее привело? Она почувствовала свою беспомощность потому, что даже теперь она всем сердцем хотела повернуть время вспять и начать все сначала.

– Может быть, он боится, – предположил Роб, проводя кончиком пальца вокруг ободка стакана с пивом, и при этом его глаза, полные любви к Лорен, были устремлены на ее несчастное лицо.

– Чего боится?

– Тебя. Произнести наконец-то это признание: «Буду любить тебя до гробовой доски», – проворчал он.

– Нет, я не думаю, что все обстоит именно так.

Судя по поступкам Коулби, он не боялся ничего, кроме признания в том, что он необходим полиции не в такой мере, как сам считает.

– Дай ему шанс, дорогая, – посоветовал Роб, подмигнув. – Он хороший человек. – Он снисходительно засмеялся. – Даже твой отец любит его.

– Да, Мэтью Шейлер – барометр всех взаимоотношений, – передразнила она, рассмеявшись вместе с ним. – Я никогда не забуду того вечера, когда Джин сказала, что собирается пойти пообедать с тобой. «Что он от тебя хочет?» – вскричал отец и стал говорить Джин о том, что ты для нее слишком стар, что тебе не подобает встречаться с няней, остающейся с детьми за плату, и просил ради всего святого послушаться его!

Роб фыркнул от смеха.

– Это ничто в сравнении с тем, что он говорит о Коулби, преследующего тебя, его «деточку».

Лорен не хотела слышать, что ее отец, ее семья думают о Коулби, и была бы очень благодарна, если бы они не знали, что он и она жили вместе.

– Могу себе представить! – сказала она быстро.

Роб знал этот тон, этот отрешенный взгляд. Он улыбнулся.

– Ну, похоже, что я отделался от этого достаточно давно.

Он полез в карман за бумажником, вытащил кредитную карточку и подозвал официантка, чтобы расплатиться.

– Что ты посоветуешь мне купить твоей сестре на день рождения? – спросил он, когда они вышли из ресторана.

– Что угодно, только не духи. Дети уже их купили.

– Как насчет белья?

От озорной улыбки на щеках у Лорен появились ямочки.

– Зачем тратить деньги, если она его уже давно не носит?

– О, но тогда я не получил бы удовольствия от того, чтобы освобождать ее от него, – поддразнил Роб, пронзительно засмеявшись.

Лорен тоже засмеялась. Направляясь вместе с ним к ее машине, Лорен почувствовала себя немного счастливее и более расслабленной, чем была весь день.

Придя домой, она была шокирована. Дверь была не заперта. Сердце Лорен учащенно забилось. Она пришла в ярость на Мэгги за то, что та оставила дом открытым для злоумышленников.

Лорен тихо опустила сумку на пол и сделала один осторожный шаг вперед, как вдруг голос Коулби спросил из гостиной:

– Где тебя черт носил? Изумившись, Лорен огрызнулась:. – Я была с Робом!

– Понятно.

Что-то в выражении его лица насторожило ее.

– Что тебе «понятно», Коулби? – спросила она, кое-как справляясь со своим голосом и не давая ему возможности сорваться от волнения.

– Что мне не следовало лезть из кожи вон и отрывать задницу, чтобы прийти к тебе домой пораньше.

Лорен не хотела ссориться. Она сделала шаг ему навстречу, улыбаясь и внутренне борясь сама с собой, чтобы удержать эту улыбку, когда он не улыбнулся ей в ответ. Если еще была какая-либо надежда спасти их отношения, им надо было поговорить, чтобы прийти к соглашению по поводу их проблем.