— Так, — сказал Луганов, выпрямляясь во весь рост. — Что и следовало ожидать. Вот зачем Черняев топил печку в мае. Помните, Ольга Ивановна, вы нам об этом рассказывали? Между прочим, сия вещица вам знакома?

Луганов протянул Ольге найденную им в печке пуговицу. Вконец обескураженная Зеленко с недоумением глядела то на пуговицу, то в лицо Луганову.

— Это… — чуть внятно произнесла она. — Это… Такие пуговицы были у Ольги Николаевны. На пальто. В котором… в котором она уехала.

— Вы уверены в этом, не ошибаетесь? — спросил Миронов, отходя от тахты, осмотром которой занимался.

— Нет, — заявила Зеленко. — Нет, я не ошибаюсь. Такие пуговицы были пришиты на пальто Ольги Николаевны… Но здесь, в печке?..

— Ничего, Ольга Ивановна, не волнуйтесь, — успокоил ее Миронов. — Все со временем выяснится. Для того мы и работаем, для того тут и находимся. Между прочим, уж раз вы запомнили эти пуговицы, не скажете, сколько их было пришито на пальто? Две, три? Может быть, больше?

— Не помню, — ответила Зеленко. — Не обратила внимания.

— Но не одна, во всяком случае?

— Да, конечно, не одна. Несколько было снаружи, а одна, помнится, с изнанки. Я, когда рассматривала пальто, еще спросила Ольгу Николаевну, зачем ей пуговица, а она говорит: «Про запас. Вдруг какая оторвется, потеряется, а у меня запасная под руками… Пуговицы‑то редкие, такие не всегда найдешь…»

— Все ясно, — сказал Луганов, кончивший выгребать золу. (Больше он в печке ничего не обнаружил.) — Вот эта одна тут и оказалась, прошла незамеченной. Остальные были срезаны…

— Как — срезаны? Кем? — с волнением спросила Зеленко.

— Все в свое время, — повторил Миронов. — Все, Ольга Ивановна, в свое время.

Закончив осмотр мебели, находившейся в столовой, Миронов и Луганов, сдвинув стол и стулья к стене, взялись за ковер. Не успели они, однако, скатать его и до половины, как на открывшемся их взору паркете явственно проступило расплывчатое буроватое пятно.

— Товарищ лейтенант, — обратился Луганов к лаборантке, — займитесь. Это по вашей части. Тут есть над чем поработать. Ольга Ивановна, — повернулся он к Зеленко, — вы, случаем, не знаете, когда именно приобрел Черняев этот ковер? Как давно?

— Мне помнится, — робко сказала Зеленко, — не очень давно. Месяца три тому назад. Может, четыре.

— Попробуем уточнить, — сказал Миронов. — До… отъезда Ольги Николаевны или позже?

— Нет, что вы, конечно, позже. Как раз когда Ольга Николаевна уехала, вскоре после ее отъезда Капитон Илларионович и привез этот ковер. Это‑то я хорошо помню. Купил где‑то. Показывал мне. Говорил, в комиссионном.

— И это ясно, — задумчиво заметил Луганов. — Грубая работа. Дешевка!

— Ты думаешь… — осторожно начал Миронов. — Ты полагаешь, что этот ковер…

— А что тут думать, чего полагать? — огрызнулся Луганов. — Тут и слепому видно. Я тебе заранее предскажу результаты анализа… — Он кивнул на лаборантку, кончавшую свою работу.

— Да, — согласился Миронов. — Тут картина ясная. Ковер появился неспроста. Ты, конечно, прав… Одно досадно: и это, — Миронов кивнул на ковер и пятно на полу, — и пуговица — все к тому же, известному. А вот новое… Нового ничего.

— Ну и ну! — развел руками Луганов.