На пороге стоял старик, который при виде меня снял с головы кепку. Выше меня ростом и прямой, как палка, застегнутая под самое горло рубашка и коричневая кофта. Стоптанные башмаки.

— Guten Abend, — произнес он, — прошу прощения. Надеюсь, я не помешал.

Старик говорил по-немецки. Произношение у него было необычным, но я его прекрасно понимала, возможно, потому, что говорил он медленно. Казалось, он раздумывает над каждым словом. Я объяснила ему, что обычно мы не пользуемся парадным входом, вот почему я так долго не открывала. Haupteingang, так это кажется называется? Звучит довольно помпезно.

Он снова извинился, и у меня возникло ощущение, что он стесняется.

— Меня зовут Ян. Ян Кахуда.

Я представилась, и он с чувством пожал мне руку, словно бы раздумывая. И тут я поняла, что я его знаю. Видела раньше, скорее всего в баре гостиницы. Он мог быть одним из тех посетителей, что играли там в карты.

— Чем могу вам помочь? — вежливо осведомилась я.

Он уставился вниз на потрескавшиеся каменные ступени лестницы. Там и сям из трещин лезла трава.

— Я уже немолод, но если вам нужна помощь в саду, подрезать розы… Работы там будь здоров.

— Вы очень добры, — ответила я, толком не зная, как мне стоит отнестись к подобному предложению. Старику было явно за семьдесят, а то и все восемьдесят. — Вот только не знаю, есть ли у нас возможность кого-то нанять.

— Я был лучшим садовником в округе. Всему, что я знаю, я научился от отца. Он работал в этой усадьбе. Давным-давно.

— Здесь? В самом деле? С виноградником?

— Со всем, — с нажимом произнес старик, — вино, сад, розы… — Он огляделся, но в сумерках возле величественного входа можно было различить только густые заросли и сорную траву.

— Тогда вам должно быть известно, что за сорта винограда здесь выращивали? — тут же спросила я.

Старик медленно кивнул, словно силясь что-то разглядеть у меня за спиной.

— Прежде всего «мюллер-тургау». А в давние времена еще и «блауэр португизер» и «рислинг». Это было до меня. Думаю, еще до чумы. Вам, разумеется, известно о винной чуме?

— Просто фантастика! Заходите, вы должны обязательно мне все рассказать.

Оказавшись в холле, Ян Кахуда поискал взглядом половик, чтобы вытереть ноги. Но мы там еще не убирались, скорее наоборот, повсюду виднелись рулоны обоев и банки с краской. Меня переполнял, мягко говоря, чистый восторг. В бумагах на недвижимость владельцем усадьбы значился город, ничьих имен указано не было. Мы спрашивали риелтора, сколько времени пустовал дом и когда прекратилось производство вина, но тот ответил только, что еще заглянет к нам. Однако так до сих пор и не заглянул.

— Так, выходит, ваш отец знал тех, кто здесь жил, — обрадовалась я.

— Он был всего лишь наемным работником.

— А вы сами здесь когда-нибудь бывали?

— Я тогда был еще ребенком. — Ян Кахуда оглянулся на витражные стекла, чей цвет в сгущающих сумерках был уже неразличим. Здесь не было ни одной работающей лампы, поэтому в холле свет мы не зажигали.