Ему показалось, что он понимает, поскольку это вроде бы перекликалось с принципами поклонов мастера тел-Ондора.

– Репутация человека, который не льстит, – это оружие. Если мне… понадобится польстить кому-то, чтобы получить преимущество, то он будет знать, что я говорю искренне и будет обезоружен.

Ее брови выгнулись, пальцы зашевелились, чуть сжав ему плечо, прежде чем она убрала руку.

– Вы быстро учитесь, дитя мое. Возможно, пройдет не так много времени, пока вы начнете носить аметист.

Она взмахнула рукой – возможно, в качестве иллюстрации, – и большой фиолетовый камень заблестел своими гранями.

– А теперь мы отправимся в торговый зал Модрида, чтобы должным образом поставить вас на путь к славе.

Джетри подумал, что это может означать что угодно.

– Мне было бы интересно, – сказала она, пока они шли дальше, – услышать ваше мнение о наших последних приобретениях, если вы будете так любезны, юный Джетри.

Он вспомнил колоды карт, запечатанные голубой лентой и каплей воска. Торговец оценил их в два кэса каждый, а мастер вен-Деелин почти не торговалась: Джетри показалось, что она уговорила его на кэс и шесть скорее ради поддержания формы, а не потому, что сочла запрошенную цену слишком высокой.

– Со своего места я не мог рассмотреть печать на воске, сударыня, – медленно сказал он, – но я предполагаю, что эти колоды могли быть куплены для какого-то коллекционера, с которым вы знакомы и который высоко ценит запечатанные игровые колоды. – Он помолчал, снова вспомнив цену, и добавил: – Возможно, эти конкретные колоды являются редкостью. Возможно, они из игорного дома, который больше не работает.

– Ха! – Она наклонила голову. – Разумное предположение и верное. Сегодня мы приобрели три колоды карт, изготовленных для казино «Дерегар», которое было построено в истощившихся шахтах рудника на неком астероиде и пользовалось большой известностью, пока астероид не рассыпался – примерно двадцать три стандартных года тому назад. Нам очень повезло найти три колоды в первоначальном состоянии по цене, которую обычно дают за вскрытые колоды.

Ее похвала согрела его, и он чуть было не улыбнулся – что было бы совершенно неуместно здесь, на людях. Он потратил секунду на то, чтобы овладеть своим лицом, а потом спросил:

– А как определяют принадлежность вскрытых колод?

– Превосходный вопрос! – заявила мастер вен-Деелин, пока они проходили мимо продуктовой лавки. Пряные ароматы заставили проснуться желудок Джетри, но они пошли дальше, шагая довольно быстро. – Карты «Дерегара» очень отличаются от других. У меня на «Элтории» есть вскрытая колода, когда мы вернемся, вам надо будет ее посмотреть. А, вот мы и пришли! Я прошу вашего снисхождения еще ненадолго, сын мой, после чего мы обеспечим себя вполне заслуженной трапезой.

Джетри почувствовал, как у него горят уши. Он не думал, что протесты его желудка звучали настолько громко!

Мастер вен-Деелин остановилась перед большой металлической дверью и пропустила через сканер какую-то карточку. Свет переключился с желтого на оранжевый – и дверь открылась. Вен-Деелин вошла внутрь в сопровождении Джетри.

За дверью он приостановился, несколько ошеломленный местными масштабами. Холл уходил вдаль. Потолок был почти неприятно высоким, с прорезанными длинными щелями, и проникавшие в них лучи солнца ярче высвечивали красные камни пола. Стены оказались белыми и шероховатыми. В стену справа была встроена длинная деревянная скамья, и во всю ее длину тянулась светло-красная подушка. Левую стену закрывал громадный гобелен несравненной уродливости, который, как решил Джетри, отметивший характерные признаки, был, несомненно, ручной работы – и к тому же, видимо, имел историческую ценность.