Она проверила его руки.

— На запястье у тебя маленькое пятнышко, но это может даже не быть раной. Похоже скорее на укус насекомого, — объявила она.

Она ждала рядом с ним, толкая его лапками каждый раз, когда его глаза закрывались. Прошёл, наверное, час, но она не уходила. В конце концов ей стало скучно, и она снова заговорила.

— Коналл и твоя сестра в безопасности. Они едва не затоптали меня в коридоре. Вот, как я узнала о том, что происходит. Коналл сказал мне, что ты ещё был в доме. Он также сказал, что…Айрин была… — Тут она остановилась, не в силах продолжить.

«Она жива», — хотелось закричать Грэму.

— Мне следовало быть здесь, — горестно сказала Грэйс. — Это было моей работой. Я должна была защищать семью. Если бы я была здесь, а не бегала по замку, то ничего этого не случилось бы.

Грэму хотелось смеяться. Мысль о том, что мягкая игрушка защитила бы их, была нелепой, но боль в голосе Грэйс была подлинной.

— Если бы они не были уже мертвы, когда я сюда добралась, то я бы всех их поубивала, — прорычала она, её тонкий голос звучал свирепо. — Но ты это сделал, не так ли? Это ты был здесь, вместо меня.

«Ты ничего не смогла бы сделать», — подумал Грэм. Ему хотелось обнять её, хоть немного её утешить.

— Я нашла Лилли, — сказала она безжизненным голосом. — Она собиралась выйти замуж. Ты знал?

Он не знал. Наверное, об этом ходили разговоры, но он не обращал бы на них внимания. «Карисса знала, наверное».

— Все эти годы, она потратила лучшую часть своей молодости, заботясь о семье. Она едва ли тратила время на себя, но она нашла кого-то, кто был достаточно терпелив, чтобы ждать её. Теперь она мертва, потому что я была слишком занята, удовлетворяя своё собственное эгоистичное любопытство вместо того, чтобы быть здесь. — Грэйс уткнулась головой ему в грудь. — Дэвид… представить не могу, как больно от этого будет ему, и Питэру. Бедный Питэр, он души не чаял в своей сестре.

Питэр Такер, брат Лилли, был камергером Замка Камерон, но Грэм не был уверен, какого Дэвида она имела ввиду. «Дэвид Саммерланд?». Он был примерно подходящего возраста, и был в замке достаточно часто, чтобы знать Лилли. Он был портным в Уошбруке. Грэм его едва знал. Он был тихим, мягким человеком — как раз таким, какой полюбил бы кого-то вроде Лилли. «Из них получилась бы хорошая пара».

Его кисть дёрнулась, ответив на его порыв погладить медведицу.

— Твоя кисть двинулась.

Действительно, двинулась. Она также адски болела. С возвращением толики подвижности частично вернулись и чувства. Его кисть ныла, и по мере того, как онемение уходило из его руки, боль расходилась по его телу. Его руки и ноги ощущались так, будто его связали, и избивали дубинками. Вскоре после этого его торс присоединился к этому хору невзгод.

— О-х-х, — простонал он.

Грэйс похлопала по нему лапкой, посылая по его телу волны агонии.

— Тебе становится лучше. Что случилось? Ты можешь говорить? — Она трясла его, и хотя её маленькое тело не могло особо его сдвинуть, этого хватало, чтобы вызвать у него желание кричать.

— Во имя всех мёртвых богов! Пожалуйста, прекрати! — попытался крикнуть он, но из его рта донеслась лишь мешанина звуков. Рёбра Грэма свело, когда он попытался говорить, а рот его вяло раскрывался.

Она продолжала трясти и шлёпать его лапами, превратив следующую четверть часа в болезненное переживание. В конце концов он вернул себе достаточно контроля, чтобы сказать ей:

— Флехлаши, фажалусфа.