— Дрова на крыльце! — крикнул он, не открывая двери.

Матери хотелось его позвать. На улице ему больше делать нечего. Однако она ничего не сказала, только подошла к окну — посмотреть, пойдет ли он опять к сараю. Она прижалась, лбом к холодному стеклу. Подождала. Вот показался отец. Он на боковой дорожке, но вместо того чтобы повернуть к сараю, идет к калитке. Мешок, который он не снял, уже совсем темный на голове и на торчащих лопатках. Скоро промокнет насквозь.

Мать знает, куда он пошел. Она еще долго всматривается в чуть виднеющийся сад. Струйки воды стекают по стеклам. Огонь в плите сейчас погаснет. Весь дом пронизан холодом и сыростью, мать чувствует, как по спине у нее пробегает холодок.

55

Отца не было дома почти все утро. Вернулся он не один. Мать слышала, как он с кем-то разговаривает, подымаясь по лестнице. На мгновение ей показалось, что сердце у нее сейчас остановится. Но только на мгновение — до нее долетел голос, но не голос Жюльена.

Она не знала человека, которого привел отец, и все же ей показалось, что она его уже видела.

— Я вымок до нитки, — сказал пришедший, — испачкаю вам пол, извините, пожалуйста.

Он остановился в дверях, неестественно растопырив руки, чтобы не касаться своего черного дождевика, с которого ручьями стекала вода. Мать принесла ему под ноги половичок. Отец взял у него плащ и повесил на балконе на вешалку.

— Ничего, это линолеум, — сказала мать.

— Ты его не узнаёшь? — спросил отец.

Мать неуверенно покачала головой.

— Я тоже его не узнал. Штатское платье очень меняет, но он меня сразу признал.

— Надо сказать, что и был-то я тут всего один раз.

Мать улыбнулась.

— Ага, вспомнила, — сказала она. — Вы приходили от Бутийона, он просил передать нам привет. Теперь я вас узнаю.

— Н-да… невеселый привет, — заметил отец.

— Что случилось? — спросила мать.

По голосу мужа она поняла, что гость принес печальную весть.

— Он тебе сам расскажет. Мне он уже в двух словах сообщил. Бедняги Бутийона нет в живых. Господи, какое горе для отца, мы с ним вместе воевали в четырнадцатом году. — Он повернулся к гостю и спросил: — Вы думаете, он уже знает?

— Его должны уведомить, но извещения доходят сейчас не очень-то скоро.

Они пригласили гостя присесть, мать заварила кофе.

— Расскажите, пожалуйста, как это случилось, — попросил отец.

Гость начал не сразу.

— Когда я вас увидел, я подошел просто так, но если бы я подумал, то, верно, предпочел бы уклониться от встречи.

Старики Дюбуа переглянулись. Гость покачал головой и прибавил:

— Потому что теперь, когда я тут, я не знаю, как быть. Понимаете, говорить об этом не так-то легко.

Отец настаивал. Гость взял со стариков слово, что они никому не расскажут.

— Будьте спокойны, — сказал отец. — А потом что может случиться, родители не приедут, пока не получат извещения… Да и вообще не известно, приедут ли…

Гость перебил его:

— Не в этом дело, но, может, вообще не очень желательно, чтобы узналась правда.

Снова наступило молчание. Старики ждали, немного испуганные. Наконец, уступая настояниям отца, гость начал:

— Помните, Бутийон был откомандирован на передовую, в наш же батальон. Он был в районе Саара, служил в отряде разведчиков и получил благодарность в приказе…

— Меня это не удивляет, — сказал отец, — уже в четырнадцатом году…

Мать перебила его:

— Дай послушать, Гастон.