— О чем вы все время думаете? — спросила она.

— О вас, — признался он. — Вы очень красивая, Маша. Давайте перейдем на ты.

— Ну, для этого сначала надо выпить.

Картазаев налил по сто граммов. Она выпила, не подозревая, чем это чревато. Коньяк попался хороший.42 градуса и выдержка пять лет.

— Вот мы и на ты, — усмехнулась она, захмелев.

Интересно, сколько она спирту успела шарахнуть, подумал Картазаев.

На ней был белый халат, распахивающийся и очень короткий, и, заметив заинтересованный взгляд Картазаева, девушка не замедлила закинуть одну ногу за другую.

— Что ж ты мне замечание не делаешь? — она игриво смотрела на него. — Я тоже не по форме одета.

Все бабы шлюхи, подумал Картазаев.

— Давай сделаем перекур, а то мы гоним, — сказал он вслух, несовпадение мыслей с тем, что он говорил вслух, было его отличительной, въевшейся в подкорку на веки вечные, чертой.

— Ты же не куришь? — удивилась она.

— Когда выпью, курю, — сказал он и, когда полез в карман за пачкой, наткнулся на эрекцию.

Курение сокращает жизнь, махнул он рукой, и, подхватив Машу, с силой поцеловал ее в распахнутые губы. Во время поцелуя руки его проникли внутрь халата, скользнули по гладкой спине внутрь трусиков. Прижав девушку к себе за подрагивающие ягодицы, он некоторое время продолжал ее целовать. Потом понес на кровать.

Трусики порвались и повисли у девушки на одной ноге.

— Экий ты скорый, — пока Маша проговаривала эту фразу, Картазаев успел ввести ей на всю длину.

Расстегнув на ней халат, он старался ухватить губами прыгающие в такт груди. А когда залез девушке языком в ухо, то Маша, застонав, буквально выгнулась на кровати. И в этот момент он вошел в нее особенно глубоко.

Потом он сменил позу. Закинув ноги девушки себе на плечо, он положил девичьи ягодицы, нежные и пухлые, себе на ладони, мял их сильными пальцами, распаляясь все сильнее и ни на секунду не прекращая движений. Наоборот, поступательные движения его становились все мощнее, и каждый раз он едва не стряхивал девушку с себя.

Она стонала беспрерывно, и, сжав в последний раз упругие ягодицы, он оглушительно, до боли в ушах, кончил.

— Что это было? — спросила она.

— Любовь, — ответил он.

— Я всегда думала, что любовь это что-то другое, — возразила она.

Картазаев лежал на животе, а девушка водила по спине пальцем, найдя застарелый шрам. Картазаев остро чувствовал волнующие прикосновения женских грудей.

— Где это тебя так? — спросила Маша. — У тебя вся спина в шрамах.

— Какой тебя интересует конкретно?

— Вот этот, — с этими словами она вонзила в глубокую ложбинку влажный и горячий язык.

Картазаев всем телом по-звериному развернулся к ней. Она игриво отшатнулась от него и упала на живот, делая вид, что пытается уползти, но проделывая маневр чересчур вяло. Он не ударил в грязь лицом и не дал ей удрать далеко. Подхватив ее за талию, стал натаскивать на себя.

— Боже, какая красота, — прошептал он. — Как ты красива!

Ее ягодицы со шлепками бились о внутреннюю поверхность его бедер.

Они занимались любовью до изнеможения. Под утро любовники впали в такой экстаз, что им было достаточно просто лежать друг на друге, ощущая голые тела, чтобы испытывать наслаждение.

Оно было безгранично. Картазаев подумал, что еще немного, и он просто умрет на красавице.

Они так и уснули в объятиях друг друга.