|
И Толик откладывал на потом. Просыпался каждое утро с мыслью: «Немного свободы, чуть-чуть времени и возьмусь!» Но день проходил за днем, летели годы, а Жарков все больше погрязал в мелочных проблемах. От безысходности и скуки начал много пить. А в один прекрасный день жизнь преподнесла кучу неприятных сюрпризов. Придя на работу, Толик обнаружил приказ на увольнение. Забрал трудовую книжку, выходное пособие и отправился в ближайший кабак заливать огорчение. Ближе к вечеру вернулся домой. Но ни жены, ни детей не нашел. Большая часть вещей оказалась вывезена. А еще через час приехали судебные исполнители с нарядом милиции и отобрали ключи от квартиры. Жилье конфисковали за долги. Так Анатолий Сидорович Жарков превратился в Сидора, обыкновенного бездомного бродягу, бомжа… И обрел долгожданную свободу. Первый год новой жизни дался очень тяжело. Приходилось терпеть голод и холод, учится существовать без работы и крова. Но Сидор свыкся, подружился с другими бродягами. И постепенно вошел во вкус… Все реже Толик вспоминал о прошлом, позабыл о великих мечтах. Каждая минута была занята поиском пропитания, мест ночевок, борьбой за жизнь. Неприятный запах, отросшая борода и лохмотья на теле уже не вселяли ужас… Но иногда, в моменты сытости и хорошего настроения поддержанного высоким градусом, разум Жаркова взлетал выше облаков, пронзал небесные сферы, строил и разрушал миры, империи… …Сегодняшний день прошел очень удачно. Сидор собрал много пивных бутылок и сдал в магазин, получил законную плату. Потом был набег на мусорник у элитных домов. И опять повезло: конкурентов не оказалось, а в мусорном ящике обнаружилось несколько банок просроченной тушенки. На вырученные деньги бродяга купил «маленькую», забрался в свое логово посреди парковых зарослей и устроил пир. А потом улегся, закинул руки за голову и стал отдыхать. Легкий прохладный ветерок приятно ерошил грязные волосы и клочковатую бороду, освежал лицо. Жаль, что небо затянуло тучами. Сидор любил смотреть на звезды, вспоминать романтическую и бесшабашную юность… В кустах зашуршало. Затрещали ветки, послышались звуки мягких шагов. Бродяга насторожился, сел и взялся за короткую суковатую дубину. Пошарил в кармане старого линялого пальтишка и достал фонарик. Хороший, китайский. С множеством светодиодов и свежими батарейками. Неделю назад нашел на улице. Заросли раздвинулись и в пяти шагах появилась большая собака. Сидор успокоился и расслабился – его навестил такой же собрат-бродяга, только четвероногий. Видать пришел на запах тушенки. Жарков вспомнил, что осталось еще немного мяса и решил угостить непрошенного гостя. Взял банку и поставил перед собой, засвистел, цокнул языком. Но пес вел себя неправильно: застыл как статуя, даже хвостом не вилял… Сидор опять насторожился, в затуманенном мозгу промелькнуло паническое: «А вдруг бешеный?» Жарков потянулся к дубине, стараясь не делать резких движений. Нащупал кнопку на гладком цилиндрике фонарика. За годы бродяжничества привык сталкиваться с разным зверьем. Как дружелюбным, так и не очень. Научился ладить, а иногда и обороняться. Но больше всего страшили больные бешенством. Если покусает, то хана… Бомжей неохотно лечат в больницах. И тут в груди у Сидора похолодело. В темноте сверкнули два алых уголька. В них отражался безумный и вечный голод, адская злоба и черная ненависть ко всему живому. Глаза! – с ужасом понял Жарков. Сдавленно хрюкнул, щелкнул кнопкой и взмахнул дубиной. |
