|
Ученый сидел в кресле, щелкал кнопками и тумблерами на пульте. Внимательно следил за показаниями приборов, контролировал процесс. Иногда поглядывал на меня, подслеповато щурясь из-за толстых очков-иллюминаторов. То и дело поправлял, давал наставления, советы… Честно говоря, меня это ужасно раздражало. Какой нафиг транс? Сижу на полу посреди заваленной электроникой лаборатории. Вокруг жужжание, гудение, попискивание и скрежет приборов. Тело оплетает сеть из проводов, всевозможных датчиков, присосок и контактов. Чувствую себя подопытным крысом… И когда наконец получается сосредоточится, Камышев сбивает с толку ценными замечаниями и советами. – Александр, что с вами сегодня такое? – возмутился ученый. Оттопырил нижнюю губу, поморщился. Громко щелкнул выключателем, набрал команду на клавиатуре. – Сосредоточьтесь! Иначе процесс обучения существенно затормозиться. – Егор Юрьевич! – фыркнул я с раздражением. – Давайте поменяемся местами! Вы будете морозить задницу на полу и медитировать. А я сяду в кресло, стану попивать чаек и умничать насчет Стихий, токов и энергетики. Камышев встрепенулся. Приподнял бровь и поправил очки, смущенно откашлялся. На пухлых щеках заиграл румянец. – Простите, Саша! – пробормотал ученый и отвел взгляд. Взглянул на циферблат будильника. – Вы устали… Ничего себе, прошло пять часов! Понимаю, трудно работать без перерыва… – Вот если бы посидели на моем месте, то поняли, – проворчал я. Принялся отцеплять от тела датчики и липучки, осторожно скомкал провода и откинул в сторону. Встал, с наслаждением потянулся, хрустнул пальцами. Несколько раз присел и нагнулся, разгоняя кровь, потянулся к рубашке. – А у меня сейчас по расписанию сытный завтрак, чашечка кофе и солнечная ванна… Хотя последнее отменяется, третий день погода паршивая. – А как же работа?! – воскликнул Камышев и вскочил с кресла. На лице появилось озабоченное выражение. – Мы только начали синхронизировать вашу энергетику со стихийной! – Егор Юрьевич, идите к черту! – рявкнул я. Быстро натянул теплую рубаху и направился к выходу. – Позавтракаю, утолю естественные нужды бренного тела, и тогда вернемся к работе. – Даю полчаса! – нагнал у двери занудный голос Камышева. – Нам нельзя медлить!.. Потом с вами позанимаются мои ассистенты, разовьют способности медиума. Вечером поработаете с оборотнями и ведьмаком – навыки трансформации и ускоренного боя тоже пригодятся. И вообще… пора бы научится подпитывать тело силами Стихии. Я взялся за ручку, обернулся и взглянул на ученого. Никогда бы не подумал, что под несуразной, немного инфантильной внешностью кроется маньяк. А такой безобидный… Худой и чахлый. Глаза сонные, водянистые. Но в минуты увлечения на щеках появлялся лихорадочный румянец, голос звенел, а взор метал молнии. Во время исследований Камышев становился самим собой – непримиримым фанатиком, маньяком-мучителем, способным идти по трупам к алтарю науки. – Вся беда в том, что я один, а вас целая армия, – буркнул я, глядя на ученого. – Смиряйте аппетиты, Егор Юрьевич! Я не железный. – Будете, Александр! – твердо сказал ученый. – Переплавим! Запомните – жду здесь через полчаса! Я отмахнулся, хлопнул дверью и побежал вверх по лестнице. Интересно, почему лаборатории и мастерские обычно стараются расположить в сырых и холодных подвалах? Техника безопасности? Бред! Там и взрываться-то нечему. |
