– Приказание выполнено, ваше высокоблагородие! С нашей стороны пострадали…

– Мешок нашли? – перебил его Регус.

– Никак нет!

– Найти мешок! Перевернуть весь вокзал, задержать оба поезда – может быть, он успел его где‑нибудь бросить? Я сейчас приеду!…

– Слушаюсь! Будет исполнено! Приложим все силы…

На другом конце провода Регус бросил трубку.

Прошло десять минут, пятнадцать, а Парабеллум все лежал неподвижно. Он думал. Его мучила тяжелая мысль: все же сломали его, сволочи, скоро пошлют по этапу обратно в тот ад, куда он поклялся больше никогда не возвращаться. Снова загремит проклятая цепь!…

Постепенно до его сознания дошло, что в суматохе шпики не успели связать его. Парабеллум повернулся на бок, попробовал опереться на левую руку, но локоть пронзила резкая боль. Потом потихоньку поднял правую – ничего… Пальцы хоть и дрожат, но слушаются. В них еще достаточно силы, чтобы нащупать и достать спрятанный во внутреннем кармане пиджака револьвер. Он снова ощутил силу. Напрасно Регус надеется завладеть мешком с деньгами. Он спрятан надежно, и никому его не найти. Никому, кроме него самого. Поэтому надо во что бы то ни стало вырваться. Единственная возможность – дождаться, пока отопрут дверь. Хорошо еще, что шпикам неизвестно о револьвере. Пускай думают, что он безоружный…

Парабеллум приподнялся и сел, привалившись спиной к стене. В иных обстоятельствах в таком положении он мог бы провести целые сутки. Годы тюрьмы приучили его не только притворяться спящим, но и в самом деле впадать в забытье. Однако сейчас у него трепетал каждый нерв, голову сверлила одна мысль: «Вырваться! Вырваться!» Это и погубило его.

Едва приоткрылась дверь, Парабеллум выстрелил. Но выстрел его был преждевременным. Шпики оказались осмотрительными – дверь тотчас захлопнулась. Проклятие! Застигнуть их врасплох не удалось. Значит, теперь терять нечего.

Парабеллум поднял револьвер и нажал на курок. В камере грохнул выстрел. Несмотря на полумрак, он не сомневался, что попал в замок. Осторожно шагнул к двери и толкнул ее ногой. Она не поддалась – видимо, была заперта еще и на засов. Неторопливо и внимательно он исследовал косяки. Снова прогремел выстрел. Доска раскололась, во все стороны полетели щепки. На этот раз дверь под ударом сапога немного подалась вперед, но все еще держалась. Придется стрелять в третий раз.

В коридоре поднялся страшный переполох. Раздались тревожные свистки, топот бегущих ног. Было слышно, как у двери громоздили баррикаду. Затем открыли огонь и шпики. Щеку царапнула пуля. Прижавшись к стене, Парабеллум перезарядил оружие.

Потом послышался грубый голос Регуса:

– Ну что, перетрусили? Не можете справиться с одним бандитом?! Вперед! Взять его!

Но это было не так‑то легко. Сам Регус хоть и успел спрятаться за стальным щитом, но рядом с ним уже корчился в агонии один из его агентов. Ранены были и двое полицейских.

Отскочив рикошетом от брони, пуля раздробила локоть надзирателю тайной полиции Павусу. Пуля, видимо, задела артерию, потому что кровь из раны хлестала фонтаном и перепачкала белую рубашку Регуса. Начальник тайной полиции выбежал во двор.

Подчиняясь приказу, железнодорожные жандармы старательно обшарили оба поезда. Регус умышленно не сообщил им о содержимом мешка Парабеллума, и они отбирали у пассажиров все, что хоть сколько‑нибудь походило на мешок. Отведенное на вокзале помещение наполнилось крестьянскими узлами, матросскими парусиновыми котомками, посылками из магазинов и всевозможными мешками. Вокруг толпились их владельцы и бурно выражали свое возмущение.

Это зрелище, разумеется, не подняло настроения Регуса. Здесь, конечно, ничего не найти. Единственно верный путь завладеть деньгами – это заставить Парабеллума говорить.