От этих слов лицо Миранды сразу прояснилось, а на губах заиграла довольная улыбка. Видно было, что слова «Адмиралтейство» и «м-р Марсден» каким-то образом открыли шлюзы его памяти, да и комплимент относительно познаний графа в лошадях пришелся вполне к месту.

— Я очень рад слышать, м-р Барроу, что такой достойный джентльмен, как м-р Марсден, осведомлен о моих скромных трудах по улучшению андалузской породы. Впрочем, трудно ожидать иного от несомненного знатока. Эти кони говорят сами за себя. Только истинный ценитель способен подобрать такую четверку. Но что мы стоим здесь! Пожалуйте в дом, джентльмены. Заранее извиняюсь за убогость моего нынешнего жилища, но мы здесь устроились по-походному. Обстановка спартанская, вы уж не обессудьте.

С этими словами Миранда повернулся боком к двери и приглашающим жестом предложил гостям пройти в помещение. Барроу вошел первым, Хорнблоуэр последовал за ним. Граф замкнул шествие, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Сразу за дверью начинался узкий проход, в конце которого виднелся лестничный пролет, освещенный настенной лампой. По обе стороны прохода находились массивные дубовые двери. Левая была закрыта, но из-за нее тянуло вкусными запахами кухни. Что же касается правой двери, она была распахнута настежь и открывала вид на длинное и довольно просторное помещение с двумя огромными столами вдоль стен. Хорнблоуэр на миг представил себе картину двухвековой давности, когда за эти столы усаживались две-три сотни монахов и гостей монастыря, а молоденькие служки сновали между кухней и трапезной, разнося закуски, горячие блюда и сладкие монастырские вина. Перед мысленным взором мелькнула целиком зажаренная туша дикого кабана, истекающая жиром на гигантском блюде. Рот немедленно начал наполняться слюной. Хотя Хорнблоуэр завтракал сравнительно недавно, прогулка в карете и свежий загородный воздух пробудили в нем сильнейший аппетит. Нестерпимо захотелось съесть кусок жареного мяса со свежей пшеничной булкой и молодым картофелем в качестве гарнира.

— Прошу наверх, сеньоры, — раздался сзади голос графа.

Барроу и Хорнблоуэр поднялись на второй этаж по выщербленным от времени каменным ступеням и оказались в узком длинном коридоре. Здесь царил полумрак, едва рассеиваемый дневным светом из забранного решеткой единственного оконца в конце коридора и парой светильников, подвешенных под потолком. По обе стороны коридора капитан насчитал два десятка дверей. Очевидно, его первое впечатление оказалось правильным: здесь некогда были жилые помещения для монастырской верхушки.

— А вот и мои апартаменты, — произнес Миранда, распахнув третью справа от лестницы дверь.

У Хорнблоуэра перехватило дыхание, когда он переступил порог. Огромная светлая комната наводила на мысль о королевском дворце, а не о скромной монашеской обители. Стены и пол были покрыты роскошными персидскими коврами, несколько картин в позолоченных рамах и коллекция холодного оружия приятно дополняли интерьер. Мебель в стиле Людовика XV гармонично вписывалась в обстановку. Роскошные глубокие кресла окружали низкий столик из красного дерева на изогнутых резных ножках. В широкие окна вливался солнечный свет.

— Располагайтесь, сеньоры, — сказал Миранда, указывая на кресла. — Позвольте предложить вам напитки, пока готовится обед. Что вы предпочитаете в это время суток, м-р Барроу? Капитан?..

Если Барроу и был поражен обстановкой «спартанского» жилища Миранды, он никак не позволил своим чувствам проявиться.

— Я бы выпил немного белого вина. Мозельвейна, если этот сорт имеется в ваших погребах, господин граф.

— Безусловно! 1781 года, еще дореволюционный.