— Значит, вы были сердиты на де Витта, — продолжал Тамм. — Вы ссорились?

— А вы как думаете? — огрызнулся Коллинз. — Я был вне себя и сказал ему, что о нем думаю. Де Витт тоже разозлился — вероятно, он пошел в темный вагон, чтобы остыть.

— У вас был при себе револьвер?

— Нет.

— И вы не входили в темный вагон?

— Да нет же! — крикнул ирландец.

— Вы сказали, что купили билет на вокзале. Давайте взглянем на него.

— Он в моем пальто в стенном шкафу коридора.

Сержант Даффи направился к шкафу, пошарил в пальто и вернулся с кусочком картона.

Тамм и Бруно обследовали его. Это был одиночный непрокомпостированный билет от Уихокена до Уэст-Инглвуда.

— Почему его не забрал контролер? — осведомился Тамм.

— Он еще не подходил к нам, когда я сошел с поезда.

— О'кей. — Тамм встал, потянулся и зевнул. Коллинз выпрямился на диване — к нему отчасти вернулись силы — и стал рыться в пижамной куртке, ища сигарету. — Ну, Коллинз, пока это все. Как вы себя чувствуете?

— Немного лучше, — буркнул Коллинз. — Только голова адски болит.

— Рад, что вам лучше, — искренне сказал Тамм. — Значит, нам не придется вызывать скорую помощь.

— Скорую помощь?

— Конечно. Вставайте и одевайтесь. Вы поедете с нами в управление.

Сигарета выпала изо рта Коллинза.

— Вы… вы арестовываете меня за убийство? Я не делал этого, инспектор. Клянусь Богом.

— Чепуха. Никто вас не арестовывает. — Тамм подмигнул Бруно. — Мы просто задерживаем вас как важного свидетеля.

Сцена 8

УРУГВАЙСКОЕ КОНСУЛЬСТВО

Суббота, 10 октября, 10.45

Мистер Друри Лейн шагал через Бэттери-парк, энергично размахивая тростью и вдыхая терпкий соленый воздух. Капюшон плыл за его спиной, как черная туча. Утреннее солнце приятно согревало лицо. Он задержался у стены Батареи, наблюдая за чайками, клюющими с маслянистой водной поверхности апельсиновые корки. На волнах покачивался отплывающий лайнер. С Гудзона донесся гудок экскурсионного катера. Ветер крепчал. Друри Лейн накинул капюшон на голову, посмотрел на часы, повернулся и направился к Бэттери-Плейс.

Спустя десять минут он уже сидел в аскетичной комнате, улыбаясь через стол маленькому смуглому человечку с живыми черными глазами, аккуратными усиками и свежим цветком в петлице.

— Такую честь наше скромное консульство едва ли заслуживает, мистер Лейн, — говорил Хуан Ахос на безупречном английском. — Я помню вас с тех времен, когда еще был молодым атташе…

— Очень любезно с вашей стороны, сеньор Ахос, — прервал дипломата Лейн. — Но вы только что вернулись из отпуска и, несомненно, можете уделить мне всего несколько минут. Я здесь в не совсем обычном качестве. Возможно, вы слышали о серии убийств в этом городе и поблизости от него, когда были в Уругвае?

— Убийств, мистер Лейн?

— Да. Произошло три убийства, если можно так сказать, весьма интересного свойства. Я неофициально помогаю расследованию, которое ведет окружная прокуратура. Мне удалось получить информацию, которая может оказаться важной. У меня есть причины полагать, что вы в состоянии помочь мне.

— Всем, что в моих силах, мистер Лейн, — улыбнулся Ахос.

— Вы когда-нибудь слышали имя уругвайца Фелипе Макинчао?

Глаза маленького консула блеснули.

— Наши грехи возвращаются к нам, — беспечно произнес он.