В итоге, хотя всем к вечеру и хотелось есть, но все-таки от голода никто не умирал. До наступления темноты они успели поставить только одну палатку: в нее они и забились все вчетвером, прячась от холодного, дующего с моря ветра.

Как сказал Том:

— Если золотые приятели Мэри хотят этой ночью устроить нам маленькое представление, я говорю: «Добро пожаловать!», но только при одном условии: что они не станут меня будить перед тем, как прикончить.

Он отлично выразил настроение, овладевшее в этот вечер всеми без исключения. Сил дежурить не осталось ни у кого. Но несмотря на усталость, они, за исключением разве что Мэри, уютно устроившейся под бочком у Тома, провели весьма беспокойную ночь.

Незадолго до рассвета пошел дождь, капли градом барабанили по крыше палатки. Когда ливень, наконец, утих, Авери вылез наружу. Небо быстро прояснилось. Туманное солнце, выглядывая из-за облаков, поднялось уже довольно высоко над горизонтом.

Авери глубоко вдохнул, набрав полную грудь свежего, чистого, утреннего воздуха. Внезапно, несмотря на голод, несмотря на бессонную ночь, он почувствовал себя почти счастливым.

На миг у него перед глазами предстал Лондон в утренние часы «пик». Переполненные жертвами городского концлагеря автобусы и поезда подземки; унылые глаза пассажиров; газеты, полные сообщений о новых трагедиях и разоблачений последних похождений секс-звезд серебряного экрана; идиотскими заявлениями политиков и спортивных комментаторов; школьные классы, забитые бунтующими учениками; ощущение, что ты один-одинешенек, что ты тонешь в коллективном безумии, которое и есть жизнь большого города.

И в этот момент Авери понял, как он на самом деле рад, что сейчас находится не в Лондоне, и что он, пусть и не до конца, но нашел общий язык с другими людьми. Людьми вроде Барбары, Мэри и Тома.

А затем его захлестнула волна ностальгии. Как дурной сон исчезли зомби, и подземка наполнилась веселыми интересными людьми, и газеты рассказывали о международной взаимовыручке и сотрудничестве, и даже школьные классы сделались радостными и привлекательными.

Авери понимал, что идеализирует. Впрочем, и первое видение тоже не слишком-то соответствовало действительности. Правда была где-то посередине.

А пока неоспоримая истина: со всех практических точек зрения Лондон для Авери перестал существовать.

В его мире существовали только его друзья, чужая планета и опасности.

И самое главное — это выжить.

Он позвал Тома, и они вместе отправились собирать фрукты на завтрак. Когда они слезали со скалы, Авери ободрал кожу с мозолей.

Открывшаяся молодая кожица была влажной и нежно-розовой. Почувствовав боль, Авери даже обрадовался. Это как раз то, что ему нужно.

14

К обеду Лагерь уже действительно существовал. Стояли три палатки — две жилые и одна, так сказать, складская. Туда спрятали всю кухонную утварь, снаряжение и личные вещи, которые могли скоро понадобиться. Поставленные друг на друга сундуки, прикрытые четвертой палаткой, защищали лагерь от ветра со стороны моря.

Том и Авери натаскали дров для костра и даже выкроили время соорудить примитивную и шаткую лестницу. Пользы от нее оказалось, правда, не очень много, но и Авери, и Том весьма гордились своим творением. Дело было в принципе.

Том также набрал кучу гладких круглых камней весом от пяти до десяти фунтов каждый. Он сложил их у подножия лестницы и в свободную минуту перекидал их наверх. А там Авери аккуратно разложил камни небольшими кучками по периметру их маленькой крепости: снаряды на случай осады.