А если подумать, то это здорово! Вон нас сколько. И для какого-нибудь марсианина все — одно племя, вроде родственников. А уж те, что знакомы или даже дружат, так и совсем не придумать кто — будто одно существо. Это, конечно, со стороны, с Марса или там с Веги какой-нибудь.

У Жорки дух захватывало от таких мыслей. И что интересно — мысли эти приходили всегда одинаково, он даже специально мог их вызвать — для этого надо было лечь на траву и долго-долго глядеть в небо. Сначала немного кружилась голова, потом непостижимая мысль о том, что этой высоте, этому пространству нет конца, наваливалась на него, и тогда Жорка просто растворялся, исчезал — как дымок, как пар. И становилось хорошо и покойно. И приходили огромные мысли, которые в обычном состоянии он бы не мог уместить в себе.

А так, не со стороны, Жорка черный, как жук, а Владька белобрысый. Жорка будет моряком, а Владька знаменитым музыкантом.

Владька может схитрить: начнут марками или спичечными этикетками меняться, он возьмет и надует, а потом еще и расскажет кому-нибудь, — Сашке из двенадцатой квартиры, например, — как он ловко Жорку обставил.

Вот вам и пожалуйста — опять ссора. А то и драка.

Папа у Владика музыкант, и сам он учится играть на скрипке. У него абсолютный слух и пальцы гнутся во все стороны.

А у Жорки отца нет, у него отчим Демьяныч, моторист-водитель спасательного катера. И пальцы у Жорки гнутся только в одну сторону. Они у него сожжены кислотой и припоем. Жорка собирает такой маленький радиопередатчик, чтобы можно было на уроках подсказывать.

Только пока не очень получается. То ли схема неверная, то ли Жорка что-то напутал — еще неясно.

Но он разберется. Как учиться начнут, так и разберется. Чего сейчас разбираться — уроков-то отвечать не надо: каникулы.

Рыцари и принцесса

Есть на Каменном острове у друзей одно местечко, недалеко от оранжереи. На берегу тихого, даже не просто тихого, а какого-то затаенно-притихшего канальчика стоит дом, похожий на замок.

Дом этот с острой черепичной крышей и узкими окнами-бойницами.

Сложен из грубого необработанного камня и тоже такой — притаившийся.

А напротив, на другом берегу канала, в непролазных кустах сирени солнечная полянка-лысинка. На полянке скамейка.

Вот это и есть любимое место Жорки и Владика.

В этот раз скамейка была рыцарским конем, даже двумя, — на одном ведь далеко не ускачешь, а дом — мрачной крепостью, откуда сыпались стрелы и дротики.

Но Жорке и Владику было наплевать на стрелы и дротики — ведь на них блестящие кольчуги и панцири. Стрелы отскакивала от них и дрожа оперением втыкались в землю.

В замке уродливый старый и лысый колдун держал в плену тоненькую принцессу.

Она глядела из маленького окошка на двух рыцарей, прижимала ко рту кулачки и боялась за друзей и восхищалась ими.

А косточки на ее кулачках были совсем белые от страха и напряжения.

Рыцарь Жорка и рыцарь Владик загорелые и сильные ребята. Они похожи на парней из лодки-восьмерки общества «Спартак». Улыбнутся — зубы так и сияют. А плечи — во! Косая сажень. И латы зеркальные, как никелированный чайник.

Вот принцесса показалась на балконе.

— Прыгай, — крикнул ей Владик, — прыгай! Мы тебя поймаем и спасем.

Но принцесса мялась и ежилась.

— Эх ты, трусиха, липовая принцесса! Таких принцесс не бывает! — заорал Жорка.