— Почему вы сразу же не сказали об этом сотрудникам милиции, которые первыми прибыли на место происшествия?

— Я уже начинаю жалеть, что вообще что-то сказал, — старик совсем понурился. — Ни за что ни про что теперь по судам затаскают. Будь я уверен, что это Дуршис, я бы так и сказал милиционерам. Сердце мое чувствует, что это именно он! Я его из тысяч узнаю, он мне такие часы испортил! «Густав Беккер», я уже говорил… Я даже в «Ригас балсс» написал, вот, пожалуйста… — он протянул Конраду газетную вырезку, о которой оба забыли на какое-то время.

Под заголовком «Это мешает нам работать» была статейка десятка в два строк. Там были слова «революция», «пятилетка», «социализм», «ударные темпы», «империалисты», «Густав Беккер» и «часовой мастер А. Л. Дуршис», который не выполнил работу в указан —ный в квитанции срок, а когда, наконец, выполнил, то так небрежно, что получил за это предупреждение oт администрации. И подпись: Николай Голубовский, пенсионер.

Напряжение потихоньку отпустило Конрада, зато очень разгорячился владелец испорченных часов — часы больше не отбивали половину. Он крикнул:

— У меня квитанция! Я эти полчаса у него из глотки вырву!

Показания Голубовского были очень интересны: он утверждал, что нападавшим был часовой мастер Дуршис или кто-то другой, невероятно похожий на него, но без бороды. Это облегчало поиски преступника, ибо при создании его портрета можно будет взять за основу фотокарточку часовщика. Мысль же о том, что преступником мог быть сам часовщик Дуршис, вызвала у Конрада только усмешку.

Инспектору Юрису Гаранчу совсем не везло, потому что девушки ничего не видели. Это было странно: они видели все, но не заметили ни одной детали, которая пригодилась бы следствию. Они словно наблюдали за действиями каких-то безликих фигур. Правда, одна из продавщиц заикнулась, что у нападавшего были черные волосы, но потом сказала, что просто темные, и, наконец, заявила, что, возможно, темные волосы — всего лишь плод ее фантазии.

Пока Юрис их допрашивал, небо затянуло, на улице стемнело. Девушки боялись закрывать магазин и в одиночку возвращаться домой. В конце концов Юрис был вынужден попросить у Конрада машину, чтобы отвезти их.

— Заодно узнай, где живет гражданин Дуршис А. Л., и достань его фотографии, — приказал Конрад.

— М-да… Этот человек очень обрадуется ночному визиту милиции… Заодно я отвезу домой Голубовского, с утра он ведь нам понадобится…

Конрад согласился.

Голубовский, Голубовский… думал он. Знакомое имя!

6

Сквозь кусты черемухи, жасмина и сирени с танцплощадки доносилось:

Слова были слышны ясно. Алые отсветы костров на Ирбуленском лугу отражались в темно-синем звездном небе.

— А где мы найдем Гаую?

— Поищем, — Нелли робко улыбнулась.

Людвиг знал, что такими душистыми ночами с девушками не стоит говорить о законах Фарадея, похищении суперлайнера Бойинг — 747, романах Золя, повторном матче между боксерами Листоном и Петерсоном или о всемирном конкурсе красоты в лондонском «Ал-бертхолле», потому что вообще ни о чем не надо говорить. Надо целовать.

Людвиг запрокинул голову Нелли, погладил ее шелковые волосы и запечатлел на ее губах поцелуй. И был удивлен, что она совсем не умеет целоваться. Но противиться она не противилась, даже не пыталась уклониться от его губ, поэтому он, целуя, больше не сжимал ее в объятиях, а гладил волосы и плечи и чувствовал, как она дрожит.

— Гауи у нас нет, но ведь мы можем пойти к озеру?

— Хорошо, — тихо ответила Нелли.