Также из разговора выяснилось, что финансировало лагерь общество «Спартак». Правда на мой вопрос, отчего клуб не профинансировал такие элементарные и нужные для футбольной команды вещи, как мячи, экипировка и прочее, директриса смущенно ответила:

— Все будет в самое ближайшее время.

— И когда будет самое ближайшее время, стесняюсь спросить? — я не стал обходить щепетильный вопрос.

— Как только так сразу, Иван Сергеевич, вы думаете, что я просто так на месте директора сижу? Нет, я каждый день шкуру спускаю с поставщиков…

— Единственное о чем я думаю, что на пальцах ребят будет тяжеловато тренировать, — мягко перебил я.

Директриса только плечами пожала внушительно.

— Так Иван Сергеевич, давайте к поселению вернемся. Вообще, в вашем распоряжении целое крыло, выбирайте любую комнату, кроме 7-й, в седьмой руководитель группы от райкома комсомола поселится, поэтому в нее нельзя.

— Руководитель группы?

— А вы как думали, комсомол вместе с ребятами высылает к нам в «Колосок» своего представителя, который будет оценивать работу лагеря и эффективность методики. Вашу в том числе. Поэтому у нас здесь все на серьезном и самом высоком уровне, с должным освещением на верхах.

— Ну, раз на серьезном и самом высоком, кто ж против оствещения, — я остановился возле уютной конуры поближе к лестнице, чтобы не шастать лишний раз по коридорам. Но прежде чем озвучить решение директрисе, спросил:

— Оксана Вадимовна, а вы сама, где будете жить?

— Вам для чего это знать? — изумилась директриса, мой вопрос застал ее в расплох.

— Да вот думаю поближе к вам поселиться.

— Это ещё что за глупости?

— Я просто одиночества жуть как боюсь, — я придурковато пожал плечами.

Оксана Вадимовна аж рот раскрыла.

— Вы ещё и хам, оказывается! Оно и понятно — футболист.

Вспыхнув краской, она зашагала в сторону лестницы, лихо виляя бедрами.

— У меня вообще-то аутофобия, а вы сразу хам! Я, между прочим, жертва психологического насилия и сам нуждаюсь в реабилитации! — продолжил развлекаться я.

Директриса резко остановилась, обернулась и в своём фирменном жесте приступила очки на переносицу.

— Ключи от номеров найдете в дверях, обустраивайтесь, располагаетесь и выходите детей встречать, через пятнадцать минут автобус приедет.

Я проводил ее взглядом, послушал как она цокает про лестнице своими каблучками и подошёл к двери выбранного номера — 8-й. Что же, значит соседом представителя комсомола буду, надеюсь никто не против? Ключ, как и сказала Оксана, торчал из личинки двери.

Комнату отпер.

Зашёл.

Внутри номер оказался вполне приличным по меркам своего времени, ол энклюзив формата «Колосок». Комната размером с кухонку в хрущевке, из удобств — узкая одноместная кровать, аккуратно заправленная постельным бельём с желтоватым оттенком, тумбочка вон стоит с ящиками выдвижными. Не жили богато, нечего и начинать, но на порядок лучше, чем в общаге, так что грех жаловаться, обустроимся — я кинул сумку к кровати. Первым делом открыл окно — проветриваться, внутри номера, как и в коридоре, стояла нестерпимая духота.