Администратор пошёл заниматься своими административными делами, а передо мной снова выросла Ленка пупс.

— Что за Ванчоус, Иван Сергеевич? — спросила Ленка, закатывая глаза.

Я не ответил.

— А я еще хотела вашему руководству на отсутствие у вас мозгов жаловаться, — продолжила она. — Но яблочко от яблони… Еще раз, ни в какую баню дети не поедут.

— Вам бы с собой в баньке попариться.

— Только через мой труп!

Возражений с моей стороны не последовало. Все равно Елене Анатольевне не докажешь ничего, вместо этого решил раздать пацанам билеты на матч. Администратор выбил крайне козырные места на игру — действительно ровно посередине стадиона.

— Ну что, молодежь, игру команды посмотреть готовы?

— Конечно Иван Сергеевич! — ответили хором.

— Билеты разбираем, подходим по одному.

Парни подошли, билеты взяли, потом еще некоторое время спорили, кто рядом с кем будет сидеть и на каких местах. На стадион заходили не через проходы для обычных зрителей, а через служебный вход.

— Нам туда, — я сориентировался по трибуне.

До начала матча оставалось минут пятнадцать, поэтому зрителей на трибунах было битком. Прогноз по сто процентной посещаемости сбылся. В 2023 стадион имени Стрельцова, многолетняя домашняя арена московского «Торпедо», все еще находился на реконструкции, а сейчас в 1989 арена предстала передо мной во всей красе. Стадион был самый что ни на есть «классический», типа советских 60-х годов, рассчитанный не конкретно на футбол, а на занятия физкультурой в общем. Крыши нет, от поля до трибун беговая дорожка, старенькое табло, а угловые трибуны (небольшие пристройки к западной и восточной трибунам) отнесены от поля неприлично далеко, и смотреть оттуда футбол можно разве что при помощи бинокля.

— У нас четвертый сектор, пацаны, — я кивком указал на сектор, рядом с которым располагалась ложа прессы.

Пошли на трибуну, места искать не пришлось — на всем секторе имелась единственная «проплешина» из пустовавших мест, все они были наши. Парни расселись по местам, довольные как слоны. Я заметил, что Пупс, место которой было рядом с моим, воротит нос, как будто ей некомфортно и связано это явно не со мной (что можно предположить). Косилась Ленка на ложу прессы.

— Иван Сергеевич, если вы не против, то попрошу вас поменяться местами? — вдруг предложила она и прилепила к своей просьбе совершенно нелепое объяснение. — Прожектор слепит, футбол не смогу смотреть.

Я посмотрел на прожектор, который если и светил, то в лицо мне.

— Пусть лучше меня слепит, Елена Анатольевна?

Пупс смутилась и дала еще более нелепое объяснение, чем в первый раз.

— Ну вы, допустим, ростом повыше будете, вас слепит в грудь, а мне…

— Присаживайтесь, дорогуша, — я поднялся со своего места, уступая его комсомолке.

Ленка уселась на сидушку, все еще косясь странно в сторону ложи прессы. Удивило, что она никак не отреагировала на «дорогушу». Я обратил внимание, что один из тамошних журналистов тоже заметил девушку и точно также смотрит на нее — украдкой бросая взгляды. Каждый раз, когда мужичок стрелял глазками, Пупс опускала глаза и краснела. Знакомый что ли? Или любовь с первого взгляда? Так если они так друг другу глазки строят, понятно отчего Пупс захотела сидеть с краю… Жаловаться на меня собралась во все инстанции, а тут шуры муры не отходя от кассы строит.

А потом Елена Анатольевна поднялась и, обронив что-то типа «я скоро буду», спешно спустилась с трибуны.

— Ты куда? — спохватился сидящий по ее праву руку Ануфриев.