Старик задрожал от волнения, но справился с собой, бережно положил бумажку в ларец и захлопнул крышку. Казалось, что он совершенно спокоен, но глаза его долго ещё горели недобрым огнём, а руки теребили, подвешенный на засаленном шнурке, странный талисман — потемневший от времени и растрескавшийся обломок козьего рога.

Вечер был тих и спокоен. Отдавшие, накопленный за день жар, камни мостовой уже не превращали улицы в раскалённую духовку. Поднявшийся было ветерок, унёс этот жар куда-то ввысь, но сам скоро стих и вслед за затопившей улицы темнотой, пришла тишина. В этой тишине гулко раздавались шаги двух припозднившихся пешеходов. Башмаки одного из них звонко цокали, иногда высекая искры. Походка другого была несколько неуклюжей, шаркающей и по ней можно было судить, что это человек большой, тяжёлый и непривычный к длительным прогулкам. Тот что шёл впереди, был небольшого роста, тонкого телосложения, но, по всей видимости, в их компании он был главным. В руке он нёс фонарь, неровный, мигающий свет которого, казалось, не рассеивает, а сгущает тьму. Неуклюже ковыляющий позади гигант, тащил на плече что-то длинное, оканчивающееся широким треугольным пятном. Сторонний наблюдатель в этом предмете мог бы узнать небольшое опахало, смахивающее на метлу, вещь совершенно бесполезная на улицах ночного города.

Но кому было смотреть на этих людей в тот час, когда огоньки свечей в домах уже погасли, а на небе зажглись первые звёзды? Однако такой человек нашёлся. Бесшумной тенью скользил он за беспечно шагающей парой. Ему не нужны были, ни фонарь, ни звёзды, человек этот видел в темноте, как кошка, а слышал ещё лучше! Невидимый сам, он хорошо разглядел своих «подопечных», но если его что и удивляло, то уж никак не их необыкновенная внешность. За свою долгую службу этот человек насмотрелся самых разных чудес и ужасов. Удивляло его то, что со стороны двух беседующих людей раздавалось не два, а три голоса!

«Где же они прячут третьего?» — Думал этот шпион, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. — «Может тот здоровяк несёт за пазухой карлика? Или с ними рядом идёт призрак?»

Днём, когда кругом было так шумно, что все звуки и голоса улицы сливались в один нестройный гул, он так жалел, что не может расслышать, о чём переговариваются, порученные его наблюдению, иностранцы. А теперь его пробирала нервная дрожь, потому что видавший виды агент Святой Инквизиции был трусоват, но больше всего он боялся неизвестности. Но вот, наконец, те двое подошли к небольшому домику, стоящему в глубине сада. Позади домика возвышалась тёмная громада собора, и в отличие от окружающих его домов, в единственном выходящем на улицу окне был виден огонёк свечи. Хищная улыбка появилась на невзрачном и никому не видном лице шпиона.

«Нетрудно было догадаться, что подозрительные иностранцы рано или поздно придут к подозрительному священнику! Теперь будет, что рассказать в докладе начальнику тайной службы Святой Инквизиции! Может быть, и сам Великий Инквизитор заметит, наконец, своего ничтожнейшего из слуг…»

Шпион оборвал поток своих мечтаний. Не время! Так отвлекаясь можно пропустить всё самое важное и интересное. Теперь необходимо превратиться в слух и зрение, продолжая оставаться невидимым.

— Кажется это здесь. — Проговорил первый из путников, тот, что нёс фонарь. — Я узнаю собор и улицу…

— И колокольню! — Хохотнул второй. — Крышу они так ещё и не починили!

— Тише, друзья мои! — Раздался третий голос, идущий непонятно откуда. — Это, по всем признакам, дом падре Микаэля, как нам о нём и рассказывали. И как нас предупреждали, святой отец ещё не спит в такой поздний час.