— Не понимаю! — Произнёс он. — Ни одна из этих вещей не входит в состав запрещённых ни церковной, ни гражданской властью. Я могу объяснить значение каждого предмета и доказать, что здесь нет ничего такого, что бы имело отношение к ереси или колдовству!

— А что вы скажете об этом предмете, найденном у вас при обыске?

На небольшой столик легла старая, слегка обугленная метла и при виде этой метлы падре Микаэль заметно вздрогнул.

— Что вы имеете против этой метлы? — Спросил он, справившись с собой.

— Сейчас вам покажут! — Прокаркал тот же голос и, обратившись к слугам, приказал: — Принесите жаровню!

Приказание было выполнено немедленно и когда жаровню установили перед судьями на треножнике, один из слуг взял со стола метлу и поднёс её к пылающим углям. Тут же раздался душераздирающий крик, от которого в страхе отпрянули все присутствующие, кроме Великого Инквизитора и падре Микаэля. Как бы ни храбрился дон Клеофас, но, по-видимому, он тоже испытывал боль и не торопился переходить в небытие, даже из своего нынешнего деревянного тела.

— Этот предмет не принадлежит мне, но я собирался его исследовать. — Глухо сказал священник, но теперь его голос не звучал так уверенно.

— Хорошо! Приведите свидетелей.

Двое стражников ввели девушку в длинной дерюжной рубашке. Её спутанные волосы свисали неровными патлами и почти закрывали лицо. От того что чёрная краска местами сошла с этих волос, они казались седыми. Анджелика шла медленно, с трудом волоча грязные босые ноги, закованные в цепи непомерной толщины и тяжести. Падре Микаэль глядел на эту картину с ужасом и состраданием. Он попытался встретиться с пленницей глазами, но на её лице было отсутствующее выражение, а потухший взгляд, казалось, был обращён внутрь себя.

— Девица, присвоившая себе мужское имя некоего Анджело де ла Барби и отказавшаяся назвать своё настоящее имя, готовы ли вы отвечать, как свидетельница перед судом Святой Инквизиции?

Анджелика не шевельнулась, а на её застывшем лице не дрогнул ни один мускул.

— По всей видимости, нет. — Прокомментировал её молчание Великий Инквизитор. — Тогда у меня вопрос к вам, падре Микаэль, узнаёте ли вы это существо?

— Да, — ответил священник треснувшим голосом, — эта девушка пришла ко мне поздно вечером и попросила окрестить своего чернокожего слугу.

— И как же она назвалась при встрече с вами?

— Так же как вы поименовали её сейчас — дон Анджело де ла Барби.

— И вы не угадали её истинного пола?

— Угадал с первых слов, сказанных под моей крышей.

— А вас не смутило то обстоятельство, что к вам пришла девица в мужском платье, поздно ночью и попросила совершить таинство святого крещения в отношении чернокожего язычника?

— Путь в лоно Матери нашей, Церкви, не заказан никому из язычников, независимо от цвета кожи и прежнего вероисповедания.

— И прежних заблуждений, вы хотели сказать? Что ж, ваше рвение было бы похвально, если бы та, которую вы принимали в своём доме, не являлась ведьмой, а её невольник и раб, как это мы подозреваем, исчадием ада!

— Но может ли демон желать принятия святого крещения, ваше преосвященство? Мыслимо ли это? — Воскликнул падре Микаэль в непритворном удивлении.

— Сила Сатаны велика! — Был ответ. — Нельзя недооценивать её. Волей или неволей, но вы потворствовали надругательству над святыми таинствами и осквернению храма!

— Но где же доказательства того, что это несчастное дитя — ведьма? — Не сдавался падре Микаэль.