Отходить было больше нельзя.

Некуда.

Просто некуда.

Так что эти шесть тысяч мушкетеров встали здесь умирать.

Перед ними располагалось почти двадцатитысячное войско мамлюков. Плохо вооруженное, но конное. Один вид которого вгонял в тоску.

И негус, глядя на него, молился.

Не о победе. Нет.

В нее он не верил и на нее не надеялся.

Он молился о доброй смерти в бою. Чтобы не посрамить честь…

Никто даже не заметил, как мамлюки начали движение вперед.

Словно внезапная лавина.

Раз.

И они, всколыхнувшись, будто волна, медленно пошли, потихоньку разгоняясь.

Пехотные полки стояли, построенные в каре на некотором удалении друг от друга. Плотные каре. В четыре линии глубиной. Люди очень сильно волновались, но держались.

Штыки примкнули загодя. И они, ежели посмотреть сбоку, волновались. Словно колосья на ветру.

Страх не тетка.

А тут столько конницы…

Так бы вчерашние солдаты и побежали. Постарались укрыться в городской застройке. Но русские унтера и офицеры держались спокойно и уверенно. Каждый из них прошел не одну кампанию. И имел боевой опыт. Да и ситуация не выглядела критической. Для конницы мамлюков такие каре являлись непробиваемы.

Вообще.

Совсем.

В представлении всех этих офицеров и унтеров их полки находились в выигрышном положении. Более того, они даже перешучивались. Явно демонстрируя уверенность в победе. И этот настрой давал о себе знать, невольно перекидываясь и на остальных. И вчерашние крестьяне держались. С трудом. И откровенно трясясь.

Сто шагов.

Залп.

За ним следом еще. И еще. И еще.

Все четыре линии отстрелялись. И принялись спешно перезаряжаться.

Эффект от такого огня должен быть небольшой. Тем более, что метить толком эти бойцы еще не умели. Но уж больно грандиозной была цель. Куда не ткни — всюду силуэты всадников. Так что ударило больно. Многих повыбивало из седел.

Кое-где и лошади полетели кубарем. Из-за чего натиск немного сбился.

Двадцать шагов.

Новый залп.

Считай — в упор. Такой же беглый из всех четырех рядов. Но куда как более продуктивный. Вон сколько неприятелей полетели на землю! Загляденье просто.

Впрочем, остановить конницу он не смог.

Лошади мамлюков летели вперед.

Неумолимо.

Однако же на плотную гребенку штыков и в толпу людей не пошли. Чай не кирасиры, не жандармы и даже не уланы российской выучки. Отвернули они и стали обтекать каре. Закручиваться вокруг них, а солдаты — принялись стрелять.

Стрелять.

Стрелять.

Стрелять.

Из третьего и четвертой шеренги. Потому как первые две не рисковали опускать свои мушкеты для перезарядки. Как взяли на изготовку для приема всадников штыками, так и держали…

Минута боя.

Вторая.

Третья.

Шум. Гам. Крики. Ржание коней.

Практически все пространство между каре заполнилось побитыми мамлюками. Но ни один из них не пробился внутрь каре.

Наконец мамлюки стихийно потянулись в сторону своего лагеря. Оставляя за собой множество раненых и убитых.

Прозвучали приказы.

И пехота амхара, стала перестраиваться шеренгами. Не очень быстро, но подходяще. Молодых солдат нервическое состояние пока еще не отпустило, однако тренировки давали о себе знать. Они действовали больше на автомате. Бездумно. На вбитых навыках.

Наконец построились.

И под барабаны пошли вперед. На все еще сильно превосходящих численно мамлюков, вызывая у последних немалое изумление…

Пройдя четверть пути командиры увидели — мамлюки разворачиваются.