Петр от такой прямоты сына аж поперхнулся.

— Сынок… — покачал он осуждающе головой.

Делегация же напряглась.

— Они же грабят наших врагов. Это благостное дело. Я бы даже сказал — в чем-то богоугодное. Да и что такого? Вон Рюриковичи не считали зазорным перепродавать награбленное викингами во Франции и Англии. А Византия, Персия и Халифат не чурались это все скупать. Мне просто приятнее говорить прямо и называть все своими именами. Не люблю лицемерие.

— Приятная черта характера, — улыбнулся глава делегации.

— А вы людей захватываете?

— Женщины из Италии, Франции и Испании очень востребованы на рынках Африки. Вас интересуют особы с какими-то внешними данными?

— Что, вот так можно заказать любую и вы привезете?

— Если сможем найти потребную вам. У всего есть свои пределы.

— Хм. Интересно. Давненько я уже горничных себе не заводил новых…

— Побойся Бога! — вместо сально улыбнувшегося Петра, воскликнул Ромодановский. — Жена же непраздна! А характер у нее что порох. Еще дитя лишится с такими шутками.

— Действительно, — словно очнулся царь. — Выжди хотя бы до родов.

— Ну нет, так нет. — развел руками царевич и обращаясь к улыбающейся делегации продолжил. — Женщины — это чудесно, но я о другом хотел спросить изначально. Если, допустим, я закажу у вас тысячу ткачей, добудете?

— Смотря сколько за них заплатят.

— То есть, все упирается в плату и никой проблемы в этом нет?

— Да.

— Ты что задумал? — несколько напряженно спросил отец.

— Они себе позволяют убивать у нас рабочих. И не только. Вон — на Кирилла уже покушались. При этом всячески мешают вербовать работников для переезда. Полагаю нам нужно показать Парижу и Вене, что эту игру можно играть вдвоем.

— Ты хочешь у них тоже рабочих убивать? — не понял царь.

— Зачем. Это не рационально. К тому же мы, в отличие от наших западных партнеров, приличные люди. Кроме того, нам остро не хватает рабочих рук. Поэтому я считаю вполне разумным заказывать нашим берберским друзьям взятие в добычу всякого рода мастеровых в землях Бурбонов и Габсбургов. Сразу семья. Но ровно для того, чтобы мы, как честные христиане, выкупали их на свободу после. И только исключительно через заключение десятилетнего или даже пятнадцатилетнего контракта с переселением. В качестве отработки.

Пираты оскалились в многообещающих улыбках.

Рынок симпатичных девушек для сексуальных утех был прибыльным и интересным, но небольшим. Очень уж дорогой товар. А тут такой простор. Сколько можно продать рабынь в гаремы? Ну тысячу. Ну две. Выгодно, но размаха нет. Их просто больше не нужно. Да и действительно красивых юных особ найти не так уж и просто. Это редкий, ценный товар. Тут же все упирается в кошелек русского царя. А он, по расхожему мнению, считал в это время бездонным. Во всяком случае тридцать-сорок миллионов талеров у него там точно имелось. На черный день…

Петр же промолчал.

Перспектива переселить в Россию несколько десятков тысяч европейских рабочих ему очень пришлась по душе. Да — не красиво. Но ради того, чтобы привезти сюда еще кусочек Европы он был готов и на такое. Тем более, что эта поездка немного отрезвила его. Он ведь Стокгольм и Копенгаген успел посетить. Сравнил их с Москвой. И старые его комплексы как-то ослабли… на контрасте впечатлений. А «ответочку» за проказы действительно пора уже было им дать.

Поняв, что отец не против царевич перешел к обсуждению схемы сотрудничества. Пиратам требовались поставки русского оружия и боеприпасов.